Скидываю руки Лиама, и с трудом встаю. С трудом, потому что у меня затекли ноги, и потому, что я очень замерзла — кажется, что мое мое тело превратилось в сплошную ледышку. Еще, кружится голова.
Голова кружится, ноги не держат — пошатываюсь и едва не падаю.
— Осторожно! — слышу голос короля, и снова чувствую его руки — Лиам подхватывает, и не дает упасть.
— Я замерзла! — произношу, едва шевеля губами.
И, в тот же миг, оказываюсь в объятиях короля — он берет меня на руки.
— Прости! Я не подумал, что тебе будет холодно! — произносит Лиам, добавляет — Сейчас согреешься!
И несет меня по ступеням в распахнутые двери здания. Прижимаюсь к его сильному, горячему, мускулистому телу, и чувствую, как блаженное тепло разливается по венам...
И рассматриваю, куда король меня несет. Пока замечаю только людей, сгибающихся в поклонах при нашем появлении.
— Где мы? — интересуюсь я.
— В Сагароне, в моем дворце! — сообщает Лиам.
Слегка приподнимаю голову и осматриваюсь.
Теперь я понимаю разницу между земным дворцом и обителью истинной стихии. Даже столичная резиденция принца Дориана, со всей ее рукотворной роскошью, кажется теперь лишь добротной, дорогой шкатулкой рядом с этим… этим чудом. Этим застывшим магическим заклинанием.
Огромные, ярко освещенные, светлые залы, сверкающие, словно сделанные из хрусталя… Стены, пол, высоченные своды потолка — все соткано из цельного, бесшовного кристалла. Он не просто отражает свет — он сам является его источником, заливая пространство ровным, жемчужным сиянием, в котором нет теней. Кажется, будто сам воздух застыл и превратился в этот сияющий, прозрачный материал, удерживающий вечный, идеальный полдень.
А пол… он похож на застывшую бирюзовую гладь моря. Я опускаю взгляд и ахаю — внизу, в прозрачной, замершей толще, медленно плывут призрачные серебряные рыбы и вьются ленты фосфоресцирующих водорослей. В глубине то и дело вспыхивают и гаснут огоньки, словно затерянные жемчужины, отражающие далекие звезды. Идти по такому полу — все равно что парить над бездной, прекрасной и смертельно опасной.
И множество слуг, или придворных, склоняющихся в поклонах. Они одеты в простые, но изящные ливреи цвета ночного неба, и на их лицах нет ни единой эмоции. Их движения слишком идеальны, слишком синхронны. Когда Лиам проходит мимо них, они склоняются не просто почтительно, а с каким-то благоговейным ужасом, словно боятся дышать в его присутствии. Они двигаются с грацией марионеток, чьи нити держит всемогущий кукловод. Никто не смеет поднять взгляд.
Я чувствую, понимаю, что Лиам — сердце этого места. Дворец — не просто его дом. Это его внешняя оболочка, его душа, вывернутая наизнанку. Безупречно красивый, чтобы соблазнять и очаровывать. Невероятно огромный, чтобы подавлять. Смертельно опасный под своей сияющей поверхностью. Этот дворец — самая прекрасная и самая страшная ловушка из всех, что я видела. И я понимаю, что он привел меня сюда не для того, чтобы произвести впечатление. Он привел меня сюда, чтобы показать, кому я теперь принадлежу. Не человеку. А стихии, облеченной в плоть короля.