На халате короля, прямо напротив сердца, расцветает алое пятно. И хищно распускается, как ужасный, плотоядный цветок, увеличиваясь с каждой секундой. Кровь хлещет, горячим алым потоком, мгновенно пропитывая ткань, превращая ее в багровое месиво.

Лиам пошатывается, словно могучий дуб, которому подрубили корни. Лицо, еще мгновение назад насмешливое и живое, становится мертвенно-бледным, пергаментным, и искажается гримасой страдания. Глаза, полные боли, смотрят не на меня, а куда-то сквозь.

Он поднимает руку и зажимает рану, но это бесполезный жест. Густая кровь просачивается между его пальцев, стекая по запястью упрямыми, горячими ручьями.

Визг, тонкий, животный, вырывается из моего горла. Потому что только теперь меня охватывает ужас.

Словно вырастая из-под земли, в саду появляются стражники. А рядом с ними возникает Майра. Ее лицо — непроницаемая маска из льда и стали. Ни тени страха, ни капли сочувствия.

— Увести милорда Петера! — командует она, и голос ее — лязг металла. Затем она поворачивается ко мне, и ее взгляд пригвождает меня к месту — Миледи, возвращайтесь в свои покои!

Это приказ, которого невозможно ослушаться.

Двое стражников берут меня под локти. Их прикосновение вежливое, но абсолютно непреодолимое. Они разворачивают меня и ведут обратно в замок, а я, оглядываясь через плечо, вижу последнюю, врезавшуюся в память картину: раненый, истекающий кровью Лиам, которого уже поддерживают другие стражники; бесчувственное тело Петера, которое грубо поднимают с земли; и суровая, непоколебимая Майра, отдающая короткие, четкие приказы.

Вернувшись в отведенные мне покои, я не успокаиваюсь. Страх не отступает. Страх не за себя.

Я не нахожу себе места, и мечусь по роскошной комнате, которая теперь кажется мне тюремной камерой. Взад-вперед, взад-вперед, словно загнанный зверь.

Все обиды, вся злость на него — все смыто, испепелено одной-единственной мыслью — что, если он умрет?

Переживания за Лиама захлестывают меня, душат, топят в себе. Внутри живота завязывается тугой, ледяной узел ужаса.

Что, если он умрет?

Эта мысль — не просто мысль. Это удар молота, пульсирующий в висках, от которого темнеет в глазах. Что, если он умрет?

Я вызываю Лиру.

— Узнай, что с королем!

Девушка, видя мое состояние, кивает и исчезает. Возвращается она через пол часа, бледная и напуганная.

— Миледи… Милорд Петер был не один. С ним было около сотни верных ему солдат. Они пытались совершить переворот. Милорда Петера заключили под стражу, а леди Майра сейчас усмиряет оставшихся бунтовщиков!

Она запинается и замолкает.