— Эта, — говорит он, указывая на почти черную розу, — цветет только в полнолуние. Ее шипы ядовиты. А вот эта, — его взгляд скользит к нежному, кремовому цветку, — лечит любые раны, но требует каплю крови в качестве платы.

Похоже, розы он любит. Страстью завоевателя, который любуется своими прекрасными трофеями. Он знает историю каждого цветка, его силу и его слабость.

Дорожка выводит нас на небольшую круглую площадь в самом сердце сада. Здесь, в окружении самых пышных роз, находится фонтан. Он вырезан из цельного куска черного мрамора, и его чаша напоминает гигантский, раскрывшийся бутон. Но вода в нем не бьет и не шумит. Она течет — сонная и медленная. Ее поверхность абсолютно гладкая, как зеркало. В ней отражается небо, которое здесь, в этом саду, кажется подернутым легкой, предзакатной дымкой.

Я стою, завороженная. Этот сад, как и его хозяин, — смертельно прекрасен. Идеальная красота, в которой каждый цветок может оказаться либо исцелением, либо ядом. И я понимаю, что он привел меня сюда не просто на прогулку. Он показал мне еще одну грань своей души — ту, где жестокость и созидание переплетены так тесно, что их уже невозможно разделить.

Лиам пытается незаметно взять меня за руку, но я ее отдергиваю. Он не сдается, и преграждает мне путь.

Обхожу его, не сводящего с меня глаз, намереваясь идти дальше.

Из-за густого куста кроваво-красных роз, похожих на застывшие капли крови, выскакивает фигура в черном. Движение резкое, хищное, как у змеи, бросающейся из засады. В руке, вскинутой для удара, тускло блестит сталь ножа. Мой разум на долю секунды опережает эмоции. Прежде чем волна страха успевает подняться из живота, я узнаю его. Светлые волосы, перекошенное безумной решимостью лицо… Петер.

И он, не теряя ни мгновения, бросается на Лиама.

Время сжимается и растягивается одновременно. Я вижу его выпад в мучительной замедленной съемке, но реакция короля происходит со скоростью удара молнии. Он не отступает, не уворачивается. Он просто… смещается. Это нечеловеческое движение, размытое пятно, и в следующий миг его рука оказывается на груди Петера.

Воздух трещит от этого движения. Фигура Петера летит по воздуху, словно кукла, и врезается в край каменного фонтана. Его тело обмякает, сползая по мокрому камню, и он замирает в неестественной позе. Нож с сухим, одиноким звоном выпадает из разжавшихся пальцев и скатывается в траву.

Все происходит за одно биение сердца. Секунду я смотрю на неподвижное тело у фонтана, а потом мой взгляд возвращается к Лиаму.

И мир рушится.

Кузен все же успел. Он нанес удар.