Мы обе замолкаем. Смотрим друг на друга, слабо улыбаясь, а потом Яра громко шмыгает носом.
– Ты скучаешь по нему?
– Никто не знает, что я сейчас чувствую, – отвечает она тихо.
– О, Боже...
– Ладно, Кать, переживем!... – бодрится она, как делала это раньше в любой ситуации, – В любом случае со мной Рика.
– Я приеду, – обещаю запальчиво, – Завтра или послезавтра.
– Ладно, – смеется она, – У тебя как? Андрюшку своего не простила?
Андрюшку?...
Николаев и наши ненастоящие отношения кажутся мне такими далекими и давно позабытыми, что я не чувствую ничего, когда случайно о них вспоминаю. Кажется, он начал с кем–то встречаться, но эта информация прошла мимо моего сознания, как что–то не стоящее внимания.
– Кто это? – смеюсь в ответ.
Яра, закинув голову, звонко хохочет, а потом ее малышка начинает возиться на ее руках, и мы разъединяемся.
Порыв ветра снова окропляет стекло дождевыми каплями. Я смотрю, как они замирают на секунду, а затем под собственной тяжестью начинают скатываться вниз, собираясь в один ручеек.
Слышу удар ветки дерева по стене дома и странный, похожий на хлопок калитки, стук.
Замираю, прикидывая, кто это может быть, а затем бросаюсь к окну. Однако кроме мелькнувшей на тропинке косой тени человека ничего увидеть не успеваю.
Родители?...
Исключено. Они въехали бы во двор на своей машине. И не Ната – она улетела на конференцию в Москву. Тогда кто?...
Прижав телефон к груди, я быстро выхожу их комнаты и сбегаю вниз по лестнице. В висках стучит пульс.
Из–за двери доносятся чьи–то шаги, а потом ручка опускается, и она открывается.
Пашка.
Время замедляется, а сердце, больно дернувшись в груди, ухает вниз. Я хватаюсь рукой за перила.
Просекин тоже не шевелится. Стоит у порога и молча пялится на меня.
Сотни, нет, миллиарды вопросов крутятся в моей голове и не находят выхода. Но главное – я так скучала!...
– Привет, – проговаривает он глухо.
Бросает связку ключей на комод и скидывает кеды.
Я скучала, черт возьми!... Так сильно скучала!
– Родит... кхм... – прочищаю забитое эмоциями горло, – Родителей нет.
– Я знаю.
– Они у твоих в гостях...
– Я знаю, Коть.
Пятясь, я поднимаюсь на ступеньку выше, когда Пашка делает ко мне шаг. Пространство между нами натягивается и звенит как струны. Ветер хлещет по стеклам.
– Тогда зачем ты пришел?
Его глаза становятся почти черными, подбородок выдвигается вперед, словно он готовится выдать что–то ошеломительное, но продолжает сдерживать себя из последних сил.
Я жадно ловлю каждую эмоцию.
– Приехал спросить, как долго ты ещё собираешься бегать от меня.
Я делаю ещё шаг назад, Пашка приближается на два. До меня доносится запах ветра и осенней листвы. Терпкий запах нетерпения.