– Дурак!... – восклицаю со смехом, толкнув его в плечо.
– Думаешь, все парни конченные? Не способные на серьёзные отношения?...
– Это конченное поколение, Паш, – заявляю я.
– Ого!...
– Да, так Наткин Богдан говорит. Наше поколение не способно отвечать за собственные поступки.
– Серьёзно? – шалеет Просекин, хохоча.
– И боится ответственности как огня.
– Ты тоже так думаешь?
– Даже не знаю, что думать, Паш... – развожу руками, – Все парни, каких я встречала до этого, именно такие...
– Ну... у твоей подруги Яры муж готов нести ответственность.
– Да... Наверное поэтому его считают, – изображаю пальцами кавычки, – неформатным.
– С ним все нормально, Катя, – говорит Паша, – Он ее любит.
– То есть... – поворачиваюсь к нему всем корпусом, – То есть, ты хочешь сказать, что не все парни способны любить?
– Я не знаю. Не могу сказать за всех.
– А ты?... Скажи за себя! – предлагаю настойчиво, продолжая внимательно на него смотреть.
– За себя? – переспрашивает тихо и как будто задумывается.
– Да!... Каким ты видишь свое будущее? Я про семью и отношения. Ты же планируешь семью, жену, детей?...
Почесав между бровей, он проходится зубами по нижней губе и отвечает:
– Я верю в любовь, если ты об этом...
– Но...
– Но до нее нужно созреть.
– Не согласна! – почувствовав укол в сердце, яростно мотаю головой, – Я не верю, что любовь можно запланировать!... Это чувство не зависит от наших желаний!
– К нему нужно быть готовым.
– Нет же!... – восклицаю со смехом, – Нет, Паш, к любви нельзя приготовиться. Ее нельзя запланировать!... Она приходит внезапно, когда ты ее, возможно, совсем не ждешь!
– Ты пересмотрела мелодрам, Коть.
– Нет!... Я говорю правду! Ты не можешь управлять своими чувствами!... Даже если они тебе не нравятся!...
– Тебе твои не нравятся? – спрашивает он вдруг.
Пыхнувший в лицо жар заставляет спешно отвернуться.
– Не нравятся. Они ужасны.
Повисает тишина, разбавляемая лишь негромко играющей музыкой, а затем Пашка проговаривает:
– Все пройдет. Я в это верю. Главное, не влюбляйся, Кать.
– Ладно. Любить тебя, знаешь ли, не самое благодарное дело, – пытаюсь перевести все в шутку, только серьёзный взгляд Паши не дает.
– Это правда.
– Ты уже поговорил с Эвой? – меняю тему, потому что не на шутку пугаюсь стремительно растущего в горле комка.
– Нет. О чем?
– Паша!...
– Что?...
– Ты же обещал, что не станешь с ней...
– Я и не собираюсь, – подтверждает недоуменным кивком.
– Но тогда тебе нужно поговорить с ней?...
– Зачем, Кать?
– Но, она же расстроится!...
– Мы не были вместе, – объясняет Пашка, – Говорить с ней сейчас, это подтвердить, что у нас было что–то серьёзное. Ничего серьёзного не было.