– Да, мы забронировали эту линию, – отвечает Просекин, когда седан, перестроившись в соседнюю полосу, теряется в общем потоке.
– Блин, круто!... – восклицаю, восторженно улыбаясь, – А какой домик будет у нас с Ромой?
– У вас с Ромой не будет общего домика, – отвечает он, своим убийственным спокойствием раздражая меня ещё больше.
Разумеется, я знаю, что Пашка забронировал домик на нас с Таней, и что жить вместе с Ромой мне никто не позволил бы, но я все равно не могу удержаться, чтобы не позлить «друга».
– Вот черт... – бормочу, отворачиваясь к окну, – Я белье новое купила.
Он не отвечает, но повисшая в салоне тишина заглушает даже льющуюся из колонок негромкую музыку. По моим обнаженным ногам расползаются мурашки.
– Не терпится ему продемонстрировать?... М, Катя?...
– Не заводись, – бросаю тихо и делаю вид, что снова проваливаюсь в рилсы.
Пашка замолкает. Успокаивается или нет, я не знаю, но до самой базы отдыха мы больше не заговариваем, и я понимаю, почему – нам обоим не хочется ссориться и портить отдых друг другу.
Приезжаем в числе последних. Часть ребят уже заселились и даже успели искупаться в бассейне и теперь бродят по территории кто с пивом, кто с коктейлем.
– Пользуйся репеллентом, – говорит Пашка, когда мы шагаем вглубь территории по дощатому настилу.
– Тут комары?
– Могут быть вечером.
– Ясно...
– В реку не лезь. Вода холодная, – продолжает инструктировать, – В бассейне с подогревом. Позже ещё чан затопим.
– Мммм... обожаю...
– Никакие ягоды или грибы, которые найдешь в лесу, в рот не суй...
– Паш...
– Они могут быть ядовитыми.
– А песочница тут есть? – спрашиваю со смехом, – В песочнице мне можно поиграть?
В этот момент мы выходим на круглую залитую солнцем лужайку, в центре которой оборудован большой очаг, а по краям расставлены деревянные лавки со спинками для удобных вечерних посиделок у огня. Идем по краю и натыкаемся на шагающих навстречу Рому и Диму. Оба уже успели искупаться. Мокрые волосы Кацюбы стоят торчком и придают ему мальчишеский вид.
– Ка–а–ать, – тянет он, касаясь моего плеча прохладной рукой, – Я уже пошел звонить тебе. Чего так долго?...
– Мы пропустили что–то интересное? – усмехается Просекин.
Но Ромка, словно не слыша его, смотрит только на меня. А я, поднявшись на носочки, касаюсь губами холодных капель на его щеке и шепотом здороваюсь:
– Привет.
– Тебе сделать коктейль? Текила Санрайз?...
– Ага... Я пока переоденусь.
– Танюха уже здесь, – сообщает Дима.
– Здорово.
Разойдясь с парнями, мы с Пашей идем дальше, однако сразу за поворотом на тропику, ведущую к домикам, мы сталкиваемся с сестрами Силагадзе. Ева душит меня в объятиях, а одетая в голубой раздельный купальник Эвелина, повисает на шее Просекина. Целует в щеку и прижимается ртом к его губам. Это длится всего секунду, но моему сердцу оказывается достаточным, чтобы, испытав крайне болезненный укол, сжаться в комок и затаиться.