– Да что ж ты себя хоронишь то? Может еще и поможет тебе лекарство.
– Да хреново мне с него. Бошка раскалывается вон.
– Давление может? Сейчас врача позову.
– Попозже, выйди, я пару звонков сделаю, и ноутбук подай, пожалуйста.
– А при мне, нельзя говорить? – невольно напряглась я.
– Выйди, Вер, – настоял муж.
Я вышла, но оставила дверь приоткрытой, и слышала, как он позвонил родителям, сказал, что все у него хорошо, чтобы не волновались и жили долго и счастливо.
– А еще, пожалуйста, если получится так, что я уйду, а Вера, найдет себе мужчину, не осуждайте ее и не отворачивайтесь. Она молодая. Ей жить нужно. Мама! Не причитай! Пообещай и сделай. Я совсем не был ей идеальным мужем, как тебе кажется, я причинил ей много боли. Потому что у меня было много женщин! Очень много женщин! Да, вот такой вот я кобель. Хоть вы не добивайте ее потом.
На глаза наворачивались слезы, и в горле стоял огромный ком, от самого большого разочарования в жизни. Егор, Егор! Как ты мог! Зачем же ты ему все рассказал?? Что может быть подлее, чем вот так, добивать умирающего! Что повернулось в твоей малолетней башке, настолько, что ты проявил такую нечеловеческую жестокость??
А муж, тем временем, позвонил брату и тоже фактически прощался, просил не оставлять меня и поддерживать. Следом позвонил Мэру и тоже просил поддерживать меня в бизнесе, если что и Свирскому с тем же позвонил. И ответственным по производству, на завод. Вроде бы со всеми говорил о делах, но поддерживайте Верочку теперь, было главным мотивом.
Сердце мое разрывалось на части! Как же я ненавидела этого малолетнего урода! На части разорвать сама была готова.
А муж, уже разговаривал с Любочкой.
– Как ты моя хорошая? Хорошо? Ну и умничка. Послушай, у меня к тебе большая-большая просьба – обещай, что выполнишь? Какая? – веселый тон мужа, просто резал ножом по сердцу. – Слушаться маму. Она скоро к вам приедет, без меня. Мне нужно еще лечиться, долго-долго. Да моя хорошая, до лета. А ты, обещай слушаться маму и помогать ей с братиком, или сестричкой, когда он появиться. Если я к тому времени еще не поправлюсь. Хорошо? Я очень-очень тебя люблю, радость моя! И мысленно всегда с тобой буду рядом. Каждый вечер, буду обязательно целовать тебя в мечтах. Дай-ка телефончик Марише и беги, играй.
Сердце мое замирало и разрывалось от боли. Мне хотелось орать во весь голос, на всю больницу, от невозможной, невероятной, нечеловеческой боли, разрывающей душу. Я зажимала рот обеими руками и глубоко дышала через нос, пытаясь успокоиться.
– Привет, красавица моя! Да ничего я! Хорошо! Дышу еще. Слушай, позови Пашу и включи громкую связь, для вас обоих, говорить буду. Хорошие мои, любимые! Просьба у меня к вам, всего одна – поддерживайте мамочку, во всем. Она скоро вернется, а я еще останусь здесь. Лечение долгое. Чего ей здесь торчать. Чувствую я себя нормально, не лежачий. А ей надо о себе и о вас заботится, да за заводом присматривать. А если получится так, что в ее жизни, через время появиться другой мужчина, пообещайте мне, что примите его. Каким бы странным ее выбор, вам не показался. И не вините ее не в чем. Ваша мать, реально памятник при жизни из золота заслуживает. Я к своему стыду, не был для нее хорошим мужем. А в качестве памятных подарков, у меня для вас по трехкомнатной квартирке, в восемьдесят шесть квадратов, с большими, застекленными лоджиями. Да. В том, что на Пушкина. Очень вас прошу, не продавать их. Пусть и внукам моим наследство останется. Ну, а на все остальное, уж сами себе заработаете. Вы же умнички у меня. Люблю вас, котики.