Вера держалась достаточно свободно и вроде бы, все вышло органично. Разговаривали в основном, о том, что у кого и как сейчас, а не в прошлом.
Вера попросила отвести ее к мужу, что я и сделала, и клянусь богом, в его глазах стояли слезы, когда она вошла в палату, он так вцепился в ее руку, голос его предательски дрожал. Она ведь пришла уже под вечер, бросила его на целый день одного, получается.
Какой же ты жалкий, умирающий олигарх.
Ты уже тогда был жалким, когда я ставила тебя на колени в ошейнике. О, ты даже себе не представляешь, насколько омерзительным и жалким ты был, Вороновский, в своей пылкой, слюнявой страсти к извращениям. А умирая, ты сучок поганый, за нее теперь держишься изо всех сил! За ту, кому всю жизнь рога наставлял! Да еще самым мерзким способом. Тварь вонючая! Больше чем уверена, что на мальчонку, она от отчаянья кинулась, узнав о твоих похождениях. Ей тоже захотелось показать, что она может быть кому-то интересной.
– Как ты? Отдохнула, выспалась? – спрашивал он, гладя ее еще и незаметный живот.
– О, да! Только в двенадцать проснулась! Сморило, что-то. А ты как? – Отвела-таки свои глаза от глаз мужа, есть стыд значит. Ничего еще научишься и в глаза смотреть. С опытом приходит.
– Хорошо. Тоже выспался. Сон чудесный снился, что с крохой по цветущему лугу гуляем. Это был мальчик, Артем. Хорошенький такой! С родинкой на правой щечке.
– Чудесный сон! Я уверена, он сбудется! Только поправляйся.
– Постараюсь. Обследование прошел. Вот, под капельницей лежу. Персонал почти весь русскоговорящий, заботливый. Все хорошо.
– Я пойду, с врачом поговорю и вернусь.
Вера вышла. А я, наоборот, подошла к койке больного.
– Твоя помощь неожиданна. Спасибо, – смущенно улыбнулся депутат, протягивая мне руку.
Я демонстративно сморщилась и отстранилась.
– Я не тебе помогаю, ей. Нельзя беременных огорчать. Я разговаривала с доктором, утром. Шансов у тебя нет, только пересадка. Но ты ее не переживешь со своим ослабленным здоровьем, даже если донора найти. Так, что, сделай милость – сдохни побыстрее. Уступи дорогу молодым.
– Ты, о чем? – спросил побледневший депутат, выпучив глаза.
– У тебя нет родинки на щеке, Вороновский. – усмехнулась я. – Вспомни, у кого есть.
Мужик пялился на меня как на умалишенную.
– Не знаешь? Щас подскажу. Вот какую красоту, я утром застала, приехав к Вере в отель.
Я безжалостно включила ему видео на телефоне. И не без удовольствия смотрела, как депутат, глотая воздух, словно рыба, выброшенная штормом на сушу, задыхается от шока.
– Классно нас обоих твоя Верочка уделала, да? – умилилась я – Говорят, сны умирающих сбываются. А значит, твоя Вера, носит, не твоего сына, а моего внука.