– Да, конечно, хорошо. Спасибо вам огромное, Нина.
Я как ошпаренная выбежала из ванной и кинулась переодеваться.
– Собирайся! Через час приедет Нина и мы вместе с ее мужем, военным дипломатом, летим в Израиль.
– Хочешь с ребятами повидаться?
– Ага, и печень твою спасти.
– Ты все слышала и попросила ее о помощи?? – Муж казалось, был в шоке.
– Паша! Паш! Сними нам чемодан пожалуйста со шкафа! Срочно! – Крикнула я, открыв дверь нашей спальни. – Я попросила помочь, достать мне лекарство, она сама предложила забрать нас. Глупо отказываться, собирайся.
– Неудобно как-то ж!
– Неудобно, ей должно было бы детей бросать. О которых мы с тобой заботимся. Собирайся, сказала!
Мой вопрос для мужа явно стал неожиданностью. Я видела, как он побелел и чего ему стоило собраться с силами, но выговориться тоже давно пора.
– Нет, Вер. Женщина. Но повернутая на всю голову, извращенка, – тихо начал он.
– А как же ты с ней? Зачем?
– А меня заманил к ним, её сын. Мой лучший друг, на то время. А было мне тринадцать лет, только не спрашивай, что она делала. Прошу.
И такая боль отразилась в глазах мужа, что и моё сердце сжалось от тупой боли и сочувствия. Так вот почему он меня все эти годы так хорошо понимал, и так трепетно относился. Но видимо самому ему очень больно до сих пор, раз за столько лет так и не нашел в себе сил, поделиться, по сути, объединяющей нас бедой.
– И ты тоже не решился об этом рассказать?
– Нет, конечно.
– И как долго это продолжалось?
– Один раз, а потом, они все задохнулись в пожаре, ночью.
– Это ты его устроил? – похолодев, спросила я.
– Жизнь. Дымили все как паровозы.
– И тот раз, на тебя настолько повлиял? Я просто хочу попробовать тебя понять.
– Видимо, да. Во всяком случае, до тебя, стандартный секс, вообще не возбуждал, нисколько.
– А со мной, как же ты все эти годы то? – я поежилась от тошнотворного отвращения, заполнившего душу. Вот с этим смириться, точно никак не получится.
– А тебя я просто люблю, очень, Верочка, – муж нежно провел ладонью по щеке, я с трудом сдержалась, чтобы не шарахнуться. – Ты всегда такая страстная, горячая, как вулкан. Невозможно остаться равнодушным.
Слова мужа, конечно, немного подсластили пилюлю, но горечь все равно была невыносимой.
– Но жести, тебе все равно не хватает, да? А ты пробовал без этого обходиться? Хоть раз?
– Пробовал, конечно. Но, в конце концов, даже к тебе желание пропадает. Повышается раздражительность и все прочее, что присуще недоебу.
– Боже! Как все запущено то! – поёжилась, отстраняясь от мужа.
– Меня самого, все эти годы, все это ужасно тяготело. Поверь. Но я, такой, какой я есть и никогда другим уже не буду.