– Ну, это конечно. Я вместе с оборудованием пришлю двух человек, что на Полянского у нас работали. Семейная пара, технологи высшего класса. Ты им жилье у вас предоставить сможешь?
– Конечно.
– Ну, все тогда. Как поправлюсь, еще увидимся. Контракт обсудим.
Все складывалось как нельзя лучше. Настроение было просто замечательным, пока не приехала домой.
В гостиной седели Игорь и Марина. Глаза дочери, были зареванными.
– Что случилось? – мгновенно напряглась я. Дочь у нас с раннего детства плаксивостью не отличалась.
– Мам, папа сказал, что вы приняли решение разъехаться, да?
– Да. На какое-то время, – решила смягчить я. – Не думаю, что это то, из-за чего стоит так расстраиваться. Тем более тебе.
– Не оставляй его, мааа! Не сейчас, – дочь закусила губы и затряслась всхлипывая.
– Он сегодня МРТ у меня прошел. – пояснил Игорь, – У него рецидив, начало третьей стадии. Бороться можно и нужно! И даже снова есть большие шансы на успех. Но мне кажется, только в том случае, если вы будете рядом. Он вам просил не говорить и пошел собирать вещи. Но я всегда оповещаю и больного, и близких. С этим нельзя оставаться пациенту один на один. В онкологии, шестьдесят процентов успеха, это внутренний, позитивный настрой больного. Без поддержки близких, он не возможен, сами понимаете.
– Прости его, мам. Прости, пожалуйста. Его Бог сам наказывает.
Голова кружилась, ноги стали ватными, бросило в жуткий жар, но виду я не подала, как всегда, в критических ситуациях.
– Иди, умойся и чаю всем сделай. А ты, свободен на сегодня. Завтра, если понадобишься, я позвоню, – распорядилась я, смотря на замершего у двери Егора.
На ватных ногах поднялась наверх.
Муж аккуратно складывал свои рубашки в большой чемодан.
– Ну, и сколько еще раз, тебе нужно будет получить от жизни по башке, что б ты понял, наконец, что живешь неправильно? – тихо спросила я, прислонившись к косяку.
Муж оставил сборы, подошел ближе, в глазах его не было страха или отчаяния, только печаль и вина. Передо мной. Как и утром.
– Да я всегда это знал, Вер. Всегда. Всегда знал, что и возмездие, и расплата придет. Но по-другому я уже не могу. Я, другим уже не буду. Прости. Строительную фирму я на Гришу перепишу, он вас не оставит. С заводом, пекарней и магазинами, ты и сама прекрасно справишься. Ты умничка у меня.
– То есть, ты, что? Отказываешься от терапии, от лечения? – у меня аж руки затряслись от шока. Вороновский сдался? Да быть того не может! Совершенно не в его характере.
– Наказание нужно принимать безропотно, Вер, – не весело усмехнулся муж. – Второго шанса, мне наверху, все равно не дадут.