А эта мразь, еще и ко мне подошел обниматься.
Как же хотелось вонзить столовый нож ему в спину! Око за око! Я еле разжала пальцы, чтобы выпустить прибор вставая.
От мужчины пахло дорогим парфюмом и сигаретами, в общем-то, приятно, но я задыхалась в его объятиях, словно мне удавку на шею накинули.
– Прости меня Верочка. Прости, что меня не было рядом с тобой тогда.
Его слова прошлись как разряд тока по оголенным нервам. В горле застрял ком. Перехватывающий дыхание, я до боли сжала кулаки. Желая про себя ублюдку лишь одного – столь же лютой смерти, что была у моей матери.
А он еще и к лицу моему прикоснулся, слезы мои вытер.
– Меня это все эти годы так мучило! Покоя не давало, – прошептал он с придыханием.
– А чего раньше не приехал тогда?
– Стыдно было, Верочка. Стыдно, что бросил и их и тебя, получается. Мать говорила, что убийцу сразу нашли и наказали, так?
– Нет, не так, – выдал муж, – Следак, тупо отмазался от дела, повесив все на первого встречного алкаша. – Олег сделал многозначительную паузу, и мы оба насладились неподдельным ужасом в глазах Заболотного. Вот ты и выдал себя, дорогой! – Знакомого твоего отца, – продолжил Олег, – у которого в запоях провалы в памяти случались, и агрессия присутствовала в поведение. Он и сам поверил, что это он и повесился еще в СИЗО.
– Ну, может и правда он? Раз повесился?
– А слишком гладко да складно все. Не находишь? – муж пытливо посмотрел в глаза изверга. – Твоего отца то, просто толкнули, он головой о тумбочку в коридоре ударился и умер мгновенно. А вот Варвару Сергеевну, истязали и мучили намеренно. Сорок восемь ножевых. По сути, не смертельных. Она скончалась от болевого шока и кровопотери. Ее намеренно мучили.
– Так вот, может, не дала ему, простите, его спьяну и переклинило, – предположила Виктория.
– Вот, следак так же и подумал, и прикрыл дело. Но не нанести пьянчуге, столько точных по-своему ударов.
– Да кто его знает, насколько я помню, отец и Варвара Сергеевна, были простыми, добрыми людьми. Убивать их кому-то специально… Да, нее… Не верю, – поморщился ублюдок, отправляя в рот кусок телячьей вырезки. – А кто их нашел?
– Я. Мама еще жива была, – всхлипнула я, не сводя глаз с Заболотного.
Вот тут эту падлу прошибло по-настоящему! Вздрогнул, побелел, покрылся холодным потом, схватился за сердце и задрожал всем телом.
Я не смогла сдержать улыбки, показывая, что все знаю. Мужик просел еще больше. Рот приоткрыл, судорожно хватая воздух, как рыба на берегу.
Виктория, тут же полезла в карман пиджака мужа, быстро достала постилку с таблетками и, выдавив одну, впихнула ему в рот.