Мне ничего не оставалось, кроме как расслабиться и осуществить еще одну фантазию для сладкой-сладкой мести.
Сняла блузку и бюстгальтер, встала, подошла к столу, задрала юбку, под которой не было трусиков, и повернулась к нему спиной, выпятив попу и опираясь руками о стол.
Интересно, муж кого-нибудь кроме меня, имел здесь так?
– Ты ж моя испорченная девчонка, – прошептал Егор, подходя и гладя меня пальцами по линии позвоночника, заставляя выгибаться от удовольствия, затем взял за плечи и резко повернул к себе, заставив испуганно охнуть. – Хочу смотреть в твои пьяные от кайфа глаза, когда будешь кончать подо мной, госпожа моя, – прошептал в самое ухо, плотно прижав меня к себе и заставляя дрожать.
Олег снял копии с документов Егора, вписал его в страховку и доверенность и вручил ключи от моего красного форда, на котором я ездила только с водителем.
Сама водить умею тоже, но в большом городе, боюсь. Слишком активное у нас движение.
– Сегодня куда-нибудь поедем? – спросил Егор, явно надеясь на то, что отпущу.
– Да. Сейчас Люба немного отдохнет, сделает домашку и повезем ее вместе с дочкой мэра, на каток.
– Зачем мам? Нас же всегда их водитель отвозит.
– Сегодня, наш отвезет. Заодно вещи купим, и другие места, где бываю, покажу.
– Можно я порисую полчасика, а потом за домашку сяду? – спросила Люба, доев.
– Ты любишь рисовать? – не удержался Егор, с непередаваемой нежностью глядя на сестру.
– Очень! У меня уже много картин и я в художественную школу хожу даже.
– Умничка какая. Покажешь как-нибудь свои рисунки?
– Можно, мам?
– Конечно.
Люба тут же схватила Егора за руку и потащила наверх, к себе. Я присутствовала, но не мешала общению. Общей язык, они нашли сразу, девочка явно тоже почувствовала родную душу в Егоре. Наверное, так и было.
Егор посмотрел рисунки, рассказал про Нику, что тоже любит рисовать, что необычайно обрадовало Любу. Потом, они вместе собрали замок из магнитного конструктора, и Егор помог ей с домашним заданием.
В полчетвертого пришли Паша с Мариной.
Дочка, крайне удивила, посмотрев совершенно сквозь такого красавчика, лишь кивнула и смутила мальчугана своим врачебным приколом:
– Зубы покажи!
– Зачем? – смутился несчастный, аж шарахнувшись от рыжей бестии.
– Оскал и улыбку, – совершенно серьезно продолжила дочь.
– У сестрицы фитиш на зубы, – заржал Пашка, – Не дает тем, у кого не красивые.
– Ты!!! – взвилась Марьяша кидаясь на брата.
Получив по безжалостному подзатыльнику каждый, успокоились оба.
– Прекратить немедленно и язык попридержите! Ребенок в доме, между прочим! Немедленно мыть руки и за стол. Ты – чтоб окна перемыла в доме, а ты – двор вымети до блеска, – приказным тоном раздала я наказание за дерзость.