О, даа! Я циничное чудовище! Я достойная пара Вороновскому.
– А сколько лет ты это практикуешь? Неужели с самого начала? Или еще и до меня? Нет, правда, мне просто интересно.
– Мне пора, родная. Позвоню.
Вороновский, словно оглох. Как ни в чем не бывало, чмокнул меня в щеку и выпорхнул из комнаты, засранец.
Я не знаю, зачем это спросила. Ведь любой бы ответ причинил боль. Даже этот игнор подтвердил самую худшую из догадок.
С Вороновским нужно быть готовой ко всему.
Я набрала номер Стаса.
– Доброе утро, Станислав Александрович! – поздоровалась с улыбкой в голосе. – Будет минутка у тебя, принять меня сегодня днем? Разговор деловой имеется.
– Если только в обеденный перерыв, Верунь, подъезжай к двенадцати к прокуратуре. Кабинет сто двенадцать. Что на обед заказать?
– Роллы с крабом. Давно не ела.
– Хорошо. Все в порядке?
– Надеюсь.
Ночью муж меня еще помучил своей любовью. К счастью, не долго. Мысленно, я снова убежала к Егору и была вполне счастлива.
Просыпаться теперь решила вместе с мужем. В половине седьмого. Но проснулась все же в шесть. Тело, привыкшее к определенному распорядку, отчаянно хотело в туалет. В итоге встала, привела себя в порядок, занялась Йогой. Проснувшийся супруг, поманил меня к себе.
– Иди сюда, моя красавица, – ласково позвал он.
– Вставай, давай! Из-за двух минут твоего удовольствия, я не намерена портить прическу и макияж.
– Ты жестокая! – обиженно заявил супруг.
– У тебя учусь, – не сказала – огрызнулась, сама не знаю почему.
Муж потянулся, встал и прошествовал в ванную, гордо продемонстрировав мне свой утренний стояк.
Пока он мылся, я погладила ему рубашку и брюки. Аккуратно повесила все на стуле, заправила кровать. Принесла из коридора пылесос, почистила мебель и ковер. Успела пробежаться и с тряпкой, собирая пыль.
Когда я была у подоконника, Олег неожиданно схватил меня, развернул к себе, задрал юбку и, приподняв, грубо усадил на подоконник.
– Если хочешь, чтобы я был только твоим, никогда не смей мне отказывать! – прошептал угрожающе, расстегивая молнию моей блузки. – Брать тебя утром, вечером, в обед, или на полдник – мое законное право.
Развязал свой халат, развел мои ноги, приподнял меня и вошел, резко и без подготовки. У меня было ощущение, что меня изнутри трут наждачной бумагой. Там все жутко горело, слезы, сами собой покатились из глаз. Грудь сдавил тяжелый ком паники. Боль в близости мгновенно выводит меня из равновесия. Возвращая в мой первый, насильственный опыт, что был полон жуткой боли.
– Мне больно, Олег. Очень! Не надо! – умоляюще пожаловалась я.