– Он женат, или у него есть беременная невеста?
– Не-а.
– Он гей? – ляпнула наугад, не думая.
Дочь ударилась лбом в стекло и завыла.
– Да ладно? – я, не сдержавшись, рассмеялась.
– Тебе смешно, а мне прикинь, как противно? Я ж с ним все четыре месяца целовалась. Правильный такой блин! Типа, все остальное только после свадьбы. Ну, я и поплыла как дура, уши развесив, а вчера, его на дискотеке нашей увидала. Стоит за углом, с парнем целуется. Прикинь! А потом…. УУААА!!! Мам! Как же мерзко, – дочь уткнулась мне в плечо и завыла.
– Понимаю, моя хорошая. Но не расстраивайся сильно. Уплыло говно подальше от наших берегов и слава Богу.
В окно я видела, что во двор вошел Комаров с детьми и просто не могла не обратить внимание, дочери, на Игоря. Он был ее первой, еще детской любовью.
– Смотри, кто приехал.
Доча вытерла слезы, взглянула в окно и тут же спряталась за занавеску. Встретившись взглядом с откровенно похорошевшим и возмужавшим Игорем. Это больше не юноша, а молодой, уверенный в себе мужчина. Как идет! Как смотрит! Красавец! С детства очень целеустремленный и упертый. Я б была не прочь иметь такого зятя.
– У вас, кстати, одна на двоих с ним беда. Ты в курсе? Его гражданская жена, спала с подружкой. Только он с ней почти три года прожил, не зная. Расскажи ему свою историю. Посмеетесь вместе.
– Ты в каком платье будешь? – дочь оживилась и, кажется, уже меня не слушала.
– В длинном, темно-синем.
– А можно, я твое черное одену? Я его постирала..
– Да ради Бога.
У нас был один размер с Мариной, и она довольно часто брала мои вещи.
– Спасибо!
Дочка радостно упорхнула было, но я удержала.
– Мариинн.
– Что?
– У тебя презервативы-то, есть?
– Маам! – дочь вспыхнула как факел.
– Я обязана спросить, в данной ситуации. А то, щас выпьешь с горя, а тут первая любовь под боком.
– Да нужна я ему сто лет! – щеки дочери отчаянно запылали.
– Ну, раньше может и не нужна была. Теперь-то, вон как расцвела.
Я с любовью погладила пышные, рыжие волосы дочери, чистая, ровная кожа, пухлые, алые губки, большие, зеленые глаза, в обрамление пушистых, черных ресниц. Принцесса просто!
– Расцвела, да вряд ли для него.
В голосе дочери, была явная грусть. Всколыхнулось девичье сердечко-то. Не остыли чувства. С детства его любила девчонка, да только он на восемь лет ее старше, и она для него, не более чем малая, всегда была. Теперь уж точно этим словом подавится.
Я одела длинное, теплое, бархатное, темно-синие платье, с рукавами, небольшим декольте и разрезом спереди, обнажающим ноги при каждом шаге. На ноги надела чулки и ботильоны на шпильках. Чуть подзавила волосы, повторила вчерашний макияж и вышла к гостям вместе со ждавшей меня у дверей Мариной.