В голосе мужа зазвучали металлические нотки, он схватил меня пальцами за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.
– Да, помню. Все помню, – судорожно закивала я, мгновенно покрывшись липким потом от ужаса.
Как же бесчеловечно напоминать мне об этом!
Манипулятор чертов! Ненавижу! Еще больше теперь ненавижу!
– А я смотрю, что стала забывать, – холодно угрожал супруг, – так я напомню. Девочку забрать хочешь, говоришь? Так вряд ли органы опеки отдадут ее той, что оставила на теле собственной матери сорок восемь ножевых ранений.
– Это не я! Не я! Не я!
Животный ужас от нахлынувших воспоминаний парализовал меня до такой степени, что я как всегда впала в ступор, вспоминая тот ужасный день.
– Конечно, не ты! – улыбаясь словно садист, ласково говорил Олег. – Не ты орала ненавижу, сука! Что б ты сдохла! Так, что весь подъезд слышал, не твои отпечатки на ноже были и не ты вся была забрызгана ее кровью. А ведь какой бы она не была, это ужасно Вера, ужасно! Ведь она твоя мать! Хуже, только младенца на муравейник бросить, ей-богу. Но я люблю тебя! Люблю, такой, какая ты есть, со всеми твоими грехами и странностями. Так люби же и принимай, и ты меня! По-моему, это будет честно. Разве нет?
Я окаменела так, что не могла пошевелиться, или произнести хоть слово. Он Мне не верит! Самый Родной! Самый любимый! Не верит! Столько лет не верит! А если не верит он, другие, не поверят тем более.
Выйдя из душа, я сразу легла в постель.
Сил не было совершенно, даже душевная боль сменилась всепоглощающем безразличием, лишь бы до кровати добраться, а там хоть трава не расти. Чай не двадцать лет, по койкам прыгать. Засыпать начала почти сразу.
Олег, сидел на своей половине кровати за ноутбуком. Закрыл его, отложил на тумбочку и обнял меня за плечи, прижавшись всем телом. Всегда обожала так засыпать в его объятиях.
– Прости, прости моя хорошая! Я больше так не буду! Я постараюсь сдерживаться и дарить тебе лишь приятные ощущения.
Я усмехнулась. Услышал, как я выла в душе, и подумал, что от телесной боли.
– Телесная боль – ничто, по сравнению с душевной. Я всю жизнь старалась быть для тебя идеальной, верной, всю жизнь, как гребаная идиотка встаю в пять утра, чтобы пока ты еще спишь, успеть позаниматься йогой для поддержания своего тела в форме, принять душ, накрасится, погладить тебе костюм и приготовить твои любимые оладьи к завтраку. А ты в ответ все эти годы цинично плевал на мою верность и преданность.
– А я Верочка, каждый день встаю в половине седьмого, занимаюсь с тобой, красавицей любовью на нашем кухонном столе, ем твои вкуснейшие оладьи и иду заряженный твоим позитивом на работу. Там, впахиваю с восьми, до восьми, как проклятый! Пусть не физически, но умственно. Это, порой еще тяжелее. Я кормлю в общей сложности – двести тридцать семей этого города. Семей, своих сотрудников. Я кормлю. Понимаешь? Я! А в бизнесе нынче нельзя расслабляться, ни на минуту! Ты хоть раз задумывалась о том, в каком я колоссальном напряжение все время нахожусь? Тебе хорошо, пришла, расписалась где нужно и ушла красивая, по сто тысяч только в салоне красоты ежемесячно оставлять! Управляющий там я! Я делаю все, чтобы они у тебя были! Я обеспечиваю тебе эту сладкую жизнь. И то, что я, раз в неделю прибегаю к услугам тех, кто для меня абсолютно ничего не значит, ни такая уж и большая плата за то, что ты сейчас имеешь, дорогая! И уж точно не стоит твоих слез! Отношений у меня не было ни с кем и никогда, и не будет! Для меня, ты лучшая и единственная! Я прекрасно вижу и ценю все, что ты для меня делаешь. Я никогда тебя не оставлю и никому не отдам. И на этом, давай эту тему закроем.