Ага! Передернуло! Достигла шпилька цели!
То-то же, малыш! Знай свое место.
– Это я, была той женщиной, кому твоя мама и бабушка, девочку отдали семь лет назад, в роддоме. Это моя дочь умерла, и твоя мать действительно сама предложила мне свою. Она как раз отказ от нее в тот момент писала. А я была в таком отчаянье, что мне было все равно. Лишь бы мне принесли живого ребенка. Меня перевели в отдельную палату, и я забыла тот час, когда мне сказали, что моя дочь умерла. Стерла из памяти. Мы оба с Олегом, это сделали. Никто кроме нас двоих в семье и не знает, что она не наша. А вчера, когда ты рассказывал, я поняла, что про меня, да и девочки похожи очень.
Я сходила за сумочкой, достала телефон и показала Егору фото и видео сестры.
– Так не бывает, Вер! Не бывает! – качал он головой, утирая капавшие из глаз слезы.
– Бывает, мой хороший. Как видишь, бывает. Ты сможешь видеть и ее. Приходить, общаться. Она замечательная, хорошая, добрая. В первый класс пошла и в художественную школу. Рисует хорошо, фигурным катанием занимается.
– А Вероника раскрашивать очень любит, ей и врачи рекомендуют. Штриховка для моторики полезна. Но у нее потрясающее чувство цвета из простой картинки шедевр делает. По три дня над одной сидит порой.
– Только не говори Любе ничего, ладно? Мы потом ей все обязательно расскажем, когда подрастет.
– Конечно. А как твой муж? Принял ее?
– Конечно! Души в ней ни чает. Она очень ласковая. Сама по себе. Равнодушным никого не оставит. Это вот мой сын, Павел. Папина копия в молодости. А это Марина. Красота моя. Будущий стоматолог. Последний год учится и работает уже.
– В кого рыжая то такая?
– Да не в кого. Красится каждый месяц, три года уже.
– Ясно. Муж хоть извинился? Объяснился?
– Ага. Я, тогда как раз с Любой в санаторий уезжала, после аварии, а ему приспичило блин.
– То есть, отношений там нет? Ты веришь ему?
– Да. И есть веские причины верить, какие, не могу сказать. Прости.
– А кто же тогда прислал видео и пытался тебя убить, если не любовница мужа, то у кого еще есть причины на это?
– А вот это, очень хороший вопрос, правоохранительные органы им займутся.
– А что за авария была? Вы сильно пострадали? Может это связано как-то?
– Нет. Не думаю.
Я с силой сжала пальцы в кулак, вспоминая, как Комаров практически рыдал надо мной в реанимации, думая, что я сплю.
Прости, Верочка! Прости, родная! Я ведь думал, что там он будет! Он! Мать его!
Муж мне тогда не поверил, в реанимацию ведь никого вообще не пускают, но я видела, то, что видела!
И хоть все было признано трагической случайностью, я в это не верила. И за каждую сломанную Любину косточку Комаров мне еще непременно ответит!