— Да-да, все верно, Антон Павлович, — отозвался Александр, давайте уже говорить по делу… а самое главное дело для вас, если я все правильно понимаю, это вылечить туберкулез, верно?

— Да, — в некотором замешательстве отвечал Чехов, — мне поставили такой диагноз в этом году… я и сам в некотором роде врач, — признался он, — хотя давно не практикую, но знания остались — так вот, я сам согласен с ним — туберкулез у меня, примерно в третьей стадии…

— А у вас, Алексей Максимович, — повернулся царь к Горькому, — примерно та же самая проблема, так?

— Верно, — нашел Горький в себе силы улыбнуться, — только стадия не третья, а вторая. У нас тут прямо консилиум какой-то получается, кто бы мог подумать…

— Вы, наверно, читали в газетах про мое чудесное исцеление два года назад? — пропустил его слова о консилиуме император, — тогда знаете о чудо-лекарстве, которое подарил мне ангел с небес…

— Я читал, — признался Толстой, тоже заинтригованный таким развитием беседы, — и лекарство, кажется, назвали ливадин…

— Точно, — кивнул царь, — по имени дворца, где мне явился ангел. Так вот, возвращаясь, так сказать, с небес на землю — вам, Антон Павлович, и вам, Алексей Максимович, лично я предлагаю немедленно лечь в Первую городскую клинику Санкт-Петербурга и вылечить, наконец, свои болезни… лично мне этот ливадин помог на сто процентов… а еще и моему сыну Георгию — у него, кстати, был туберкулез третьей степени, как у Антона Павловича. А вам, Лев Николаевич, я предлагаю помощь в решении семейных проблем…

— Откуда вы знаете про мои семейные проблемы? — не очень довольным тоном отозвался Толстой.

— Помилуйте, Лев Николаевич, кто же о них не знает… новое имение в Нижегородской губернии, недалеко, кстати, от Болдина, где Пушкин написал свои «Маленькие трагедии», вас устроит? Поживете вдали от семейных склок и скандалов некоторое время, а там, глядишь, бури с ураганами стихнут…

— Вы прямо, как Дед Мороз, — усмехнулся Толстой, — раздаете подарки детишкам на Рождество… я так понимаю, что взамен вы потребуете каких-то услуг, да?

— Правильно, Лев Николаевич, — ответно усмехнулся Александр, — бесплатный сыр, как гласит народная пословица, бывает только в мышеловке. Взамен я от вас ничего необычного не потребую — просто живите долго и радуйте своих читателей новыми шедеврами… если в этих шедеврах будут отображаться положительные изменения в жизни России, я возражать не стану…

— Очень льготные условия, — улыбнулся Горький, — я согласен без раздумий.

— Я тоже, — с секундной паузой сказали одновременно Чехов и Толстой, а последний все же добавил, — а о положительных изменениях расскажете, может быть? Хотелось бы из первых рук, так сказать, узнать…