В воротах распахнулась калитка, наружу вышел щурящийся от яркого солнца Кляйн и с ухмылкой проворчал:

— Отбились сами, как видишь. Совсем варвары не умеют штурмовать стены…

Сын капитана в ответ протяжно зевнул, чуть не вывихнув челюсть. Ещё раз посмотрел на кровь с трупами и раздражённо буркнул:

— Поздравляю. Но я только лёг спать, когда подняли по тревоге!

— Ну уж извини, малой. Мы подали сигнал светильником ещё не зная, сколько их. Отбили первый штурм, потом они отступили и попытались забраться на стены. Альма молодец, без её льда могли бы и не отбиться.

Рик отогнал подступающую к горлу тошноту, вызванную наблюдаемым вокруг зрелищем бойни, и участливо поинтересовался:

— Как она?

— Лучше, чем я думал, — пожал плечами бывший легионер. — Сам смотри.

Снаружи как раз появилась женщина, уверенно направившись к ним. Кроме бледности и её старания не смотреть на трупы, ничего не говорило, что начинающая магичка отправила к духам снежной тундры десяток человек. А её первые слова и вовсе оказались неожиданными:

— Рик, ты кому сдавал трофеи?

— Мягкую рухлядь Берте, металл Люциусу, — удивлённый вопросом, откликнулся парень.

— Тут металла явно будет не много, — поскучнела Альма.

Ну да, среди трупов юный маг тоже не видел ничего особо ценного. Легионеры, вышедшие из «крепости», как раз снимали тела с ледяных копий и относили в сторону, выкладывая в несколько рядов, отделяя, где чьи, вместе с их оружием. На первый взгляд, Рик среди всего этого металла не увидел. Что немного странно.

Уже двадцать лет идёт торговля, сталь довольно широко разошлась среди жителей тундры как прибрежных, так и кочевников. Вообще, аборигены довольно странные. Они ведь один народ, условно разделившийся на кочевников и прибрежных жителей. Причём вторые до недавних пор жили тяжело и сильно беднее своих кочующих собратьев.

Прибрежные-то они прибрежные, но рыбной ловлей не занимались. Основной вид промысла — морская охота на морских животных, иногда получалось поймать и кита. С учётом, что их лодки представляли собой обтянутые кожей байдары на десяток человек, дело это крайне опасное, не обещающее регулярной сытости.

А кочевники со своими стадами оленей, напротив, вполне обеспечены. И хотя товары прибрежных жителей им нужны — та же плотная кожа на доспехи и ремни, бивни — но торговлей разницу компенсировать никогда до конца не получалось. Так вот и выходит, что, до появления людей с континента, осёдлые были не в самом выгодном положении.

Сейчас всё иначе. Аборигены не очень любят еду пришлых людей, не нравится ни хлеб, ни мясо животных, которых выращивают в Голхафене. Но они крайне активно занимаются торговлей со своими кочевыми собратьями, перепродавая им товары посёлка. Железная утварь, чай, оружие. За них кочевники гонят своих оленей на мясо и кожу в любых количествах. Закрывая попутно и требования самого посёлка.