Весит броня вместе с зимней одеждой немало. Даже Рику некомфортно много двигаться в ней, а женщины и вовсе всё проклинают. Да и не мудрено, для них весь этот комплект с тяжёлыми артефактами и одеждой больше половины веса. Тяжело.
— Вроде всё, — довольно потёр ладони парень, оглядев два мешка с вещами и доспехи. — Теперь баня, ужин и спать!
Довольно насвистывая, он подкинул угля в печь и вышел во двор, рассчитывая хорошо расслабиться в парной.
И замер.
По селению разнёсся басовитый гул. Раз. Другой. Третий. И часто-часто. Это не сигнал колокола на сбор, чтобы оповестить о чём-либо жителей. Это тревога.
Отмерев, он бросился обратно в дом. Стёганка на тело и ноги, стянуть ремешками. Броня на ноги, влезть в доспех. Сапоги, шлем. Портупея с саблей, жезл.
Успел как раз к тому моменту, когда в дверь начали барабанить. Выскочив наружу, он чуть не сбил бронированным телом соседского парнишку. Но тот успел отскочить, крикнув:
— Варвары!
Рик коротко кивнул и побежал в сторону выезда из Голхафена. Он был не один, конечно, но легионеров в посёлке всего три десятка.
Уже перед воротами он столкнулся с такой же запыхавшейся Луизой, бароном, Маркусом, сотником Северианом, все в броне и с оружием. Он ненадолго подивился, что Луиза успела раньше него. А с другой стороны, ей есть, кому помочь с надеванием доспехов…
В любом случае, легионеры заняли башню справа от ворот, другие построились в самых опасных местах за стеной, а они впятером вышли за ворота. Варвары не скрывались, а спокойно соскакивали с нарт прямо в полусотне шагов от частокола.
Рик с холодком понял, что при этом они разделялись на две группы. Так как одну часть саней везли собаки, а другую олени. Варваров много. Сотни две, не меньше.
Сделав десяток шагов, их группа замерла напротив двоих человек, вышедших вперёд. Высокого широкоплечего кочевника в броне легионера, опирающегося на копьё, второй рукой поглаживая рукоять меча на поясе. Рик сжал губы. Он помнил эту броню, как-никак десятник умер у него на глазах.
А второй варвар? Да ничего неожиданного: тоже в краденой броне, поглаживая установленный на плече череп белого медведя. На них, высокомерно вскинув голову и презрительно скривив губы, смотрел Эрыквын…
Лаяли собаки, хрипели и фыркали олени за спиной у переговорщиков, на стенах частокола воины крепко сжимали приклады арбалетов.
Шаман и барон Дитрих молчали, сверля друг друга взглядами. Да и нужны ли были слова? И так всё становилось понятно, смотря на толпу из прибрежных охотников и кочевников.
Первым гнетущую тишину нарушил Эрыквын: