На глазах юноши ещё один из легионеров упал, получив копьё в лицо. Десятник, в ответ, хрипло рыкнув сорванным горлом, ударил коротким мечом убийцу товарища, перерубив тому древко копья. Но и, одновременно, открылся, чем воспользовался другой противник, всадив ему оружие в подмышечную впадину. Причём не вынимал застрявший наконечник, а продолжал давить.
Воин задушено всхлипнул, его ноги подломились, он рухнул на землю.
Легионеров осталось трое. Секунду спустя — двое.
Сквозь отупение пробился страх. Не раздумывая, юный маг активировал артефакт левитации, краем сознания подивившись тому, как он до сих пор цел, несмотря на смятые доспехи. Пользуясь тем, что тело стало легче пёрышка, Рик сорвался с места и побежал в сторону крепости, петляя из стороны в сторону, слушая, как позади добивают оставшихся бойцов Державы.
В голове у него билось одно: он выживет, отомстит за парней. И за свой позор.
Артефакт Левитации позволил Рику получить фору. Когда варвары поняли, что пешком его не догонят и воспользовались нартами, их разделяло уже больше пятидесяти шагов.
За спиной Рика улюлюкали кочевники, раскручивая над головами арканы и целясь из луков. Но он бежал. Страх гнал его вперёд, заставляя вытягивать силу из жезла и переправлять в Левитацию, таким образом держа дистанцию. Благодаря снизившемуся весу бежать по укатанному санями снегу было не сложно, ноги не проваливались.
Сотня шагов. Две. Пять. Тысяча.
С хрипами вырывался воздух из лёгких, пульсировало болью плечо, куда ранее попала стрела. Но он продолжал бежать. Враги нагоняли, их стрелы летели всё ближе. Концентрация падала, сложнее становилось поддерживать заклинание. Но он уже пробежал между сопок и вдалеке появился частокол лагеря угледобытчиков.
Надежда придала сил и парень, влив остатки магии в Левитацию, ещё ускорился. Тысяча шагов. Семьсот. Пятьсот. Триста. Двести. Отскочила от шлема стрела. Уколола в спину другая. Потом ещё. Сто шагов. Пятьдесят. Голень стрельнула болью, нога подломилась и Рик полетел лицом в снег, закричав, когда падение сломало стрелу в плече, вонзив её глубже в тело.
Уже гаснущим сознанием он увидел, как с частокола спрыгнул Кляйн и, что-то закричав, бросился к нему. Дальнейшее он осознавал уже короткими сценами.
Вот друг стоит над ним, раскидывая заклинания, потом, схватив за шиворот, тащит к крепости, волоча по снегу и попутно отстреливаясь. Проносятся над головой ледяные сосульки, пронзая кочевников. Скрип ворот и чистый снег сменился грязной кашей внутри лагеря.
Кто-то орал, что-то спросил Кляйн. Сосредоточившись на его словах, юноша разобрал: