— Что с остальными, Рик?

— Засада… — слабо прошептал тот. — Все мертвы…

Друг побледнел. А юноша, наконец, перестал сопротивляться накатившей слабости, погружаясь в блаженное забытье.

Когда он открыл глаза, над ним нависали грубые доски незнакомого потолка. Вяло пошевелившись, огляделся. Рядом с кроватью, на тумбочке, стояла кружка. С трудом дотянувшись, он жадно сделал несколько глотков воды, после чего посуда вывернулась из руки, облив его и упав на грудь.

— Я помогу! Не суетись.

Сухощавая рука главной в посёлке целительницы, Инессы, поднесла ему ко рту заново наполненный сосуд. Он всё выпил и, замучено откинувшись на подушку, попытался оценить своё состояние. Спина болела, ещё сильнее стреляло место под ключицей. Опустив одеяло, которым был накрыт, юноша мог наблюдать свою грудь, обмотанную бинтами.

Инесса сухо перечислила:

— Два ранения в спину. Неглубокие, стрелы на излёте не пробили кости. Хуже с той, которая спереди: ты сильно расширил рану, пока двигался. Ранение в ногу на этом фоне вообще безобидно. Два сломанных ребра, обширная кровопотеря. Когда тебя доставили ко мне, ты балансировал на грани смерти.

— Что случилось с осадой? — хрипло спросил Рик.

— Не знаю. Тебя привезла Альма, одна. А на следующий день прибыл Кериан и они ушли в рейд. Говорят, как раз на тех, кто такое с тобой сделал. И да, без сознания ты провёл четверо суток.

Рик сжал кулаки. Столько времени впустую… А женщина, тем временем, накрутив на палец чёрный, с сединой, локон, продолжала:

— Давай помогу дойти до надобностей, потом поешь бульона. Я так много магии на тебя потратила, что через декаду будешь, как новенький. Но до этого никаких физических нагрузок! И даже не думай колдовать, нарушишь работу моих заклинаний, потом придётся лечить заново.

Она помогла ему дойти, куда нужно было, потом он вернулся в палату, где уже ждал пустой бульон. А после того, как поел, Инесса предупредила:

— Полдекады проведёшь тут, посмотрю, как ты восстанавливаешься. Да и не дойдёшь ты сейчас до дома, слишком ослаб. Всё, отдыхай.

Наконец, она оставила его наедине с собственными мыслями. Очень-очень неприятными для парня мыслями, о том, как прошёл и чем закончился недавний бой. И как он себя повёл в нём…

Застонав, он обхватил голову руками, закрывая глаза, изо всех сил желая выгнать из головы воспоминания. Умом понимал, даже если бы остался, то никого не спас. Максимум, убил бы ещё пару варваров и лёг рядом с парнями из легиона. Тем не менее, сердце считало иначе…

Он сбежал, оставив воинов умирать.

Мысли постоянно возвращались к картинам того, как кочевники пронзают копьями бойцов, и не получалось их изгнать. Будь он сильнее, выстрелил бы в шамана ещё раз, не допустил ближнего боя… И непонятно случившееся в самом сражении. Что произошло с духом-охранником?