— Мы с тобой, — улыбнулся во весь рот Высоцкий, — артель старателей. И за нами этот участок закреплён. На целых пять лет.

— Иди ты, — вырвалось у меня.

— Хе-хе-хе-хе… рассмеялся Высоцкий.

А у меня было такое лицо, наверное, что даже Ирина улыбнулась.

— Юрий Владимирович устроил! — сообщил Владимир. — За полторы недели полторы тысячи. Нормальный куш. Да, с моей ставкой в тринадцать пятьдесят при ежедневных выступлениях я едва четыреста в месяц зарабатывал бы. Но где эти ежедневные концерты? Бывает, правда, что удаётся заработать, если, хм, мимо филармонической кассы…

Высоцкий посмотрел на Ирину и, продолжая улыбаться, шевельнул бровями. Та нахмурилась.

— Да, все знают, Ириша, что на ставку артисту не выжить. Все левак гонят. Даже Любимов умудряется. Сами власти загоняют артистов в тупик. Они хотят, чтобы мы работали даром.

— Оставим эту тему, — серьёзно проговорила Ирина.

— Ха! Да! Золото манит нас, — пропел Высоцкий.

— На пять лет? Но я не совершеннолетний…

— Шестнадцать-то есть уже, — удивился моей тупости Владимир. — Подписывай договор и получишь семьсот рубликов.

— Хм! Ну, не семьсот, а значительно меньше.

— Не-не… Мы артель! — сказал он серьёзным тоном.

Но не выдержал и снова рассмеялся.

— Расскажу в Москве, как я золото мыл, уржутся все. Вот спасибо тебе Мишка, что ты меня сюда вытащил! А золото поделим поровну.

— Не поровну, а по справедливости, — сказал я и улыбнулся. — Согласно коэффициенту трудового участия. Или вообще подписывать ничего не буду.

— Коэффициенту трудового участия? — сделал задумчивое лицо Высоцкий. — Но ведь если бы не ты, я бы и рыть ничего бы не стал. Делать мне нечего, что ли? А ты… Хе-хе… Простимулировал…

— Что и требовалось, — подумал я. — И получилось!

— Впрочем, как знаешь! — легко уступил Высоцкий. — Уважаю чужие принципы.

— Когда домой полетим? — спросил он Ирину.

Она посмотрела на меня и спросила:

— Сегодня?

Я кивнул.

— Соберёмся и вперёд!

— Тогда я скажу ребятам.

Она встала и отошла к домику «вертолётчиков» там постучалась и что-то сказала в приоткрывшуюся дверь.

— Так и не выходили? — усмехнулся я.

— Почему не выходили? — усмехнулся Высоцкий. — Вместе столовались. Нормальные ребята. Это сегодня, почему-то, к столу не вышли. Стесняются тебя, наверное.

Через десять минут в лагере началась суета: появились бойцы спецназа, была собрана палатка, какие-то вещи, мешки и коробки, морозильный ларь, не пригодившуюся резиновую лодку с мотором…

Я только головой крутил озадачено.

— Знаешь, Владимир Семёнович, а не стану я договор подписывать. Получай все деньги сам, а потом сочтёмся. Не хочу суетиться.