Сейчас мне не светил тот ВУЗ и та встреча. И я не хотел терять то, что имел уже сейчас. Я, сейчас страстно любил Светлану, поэтому и склонялся к тому, что во мне больше меня сегодняшнего, чем завтрашнего. Не хотел ничего менять и потому, что понимал: боги очень часто шутят с людьми, ставя перед ними неразрешимые задачи и наблюдая, как они справятся с ними. Смотрят спектакли, так сказать, сверху из бельэтажа и балконов. А людишки эмоциями пышут, страстями искрят, сходятся-расходятся, дерутся и убивают. Мыльная опера переходитто в комедию, то в драму. Отелло с Дездемоной и Ромео с Джульеттой в одном сериале… Ещё, наверное, и друг с другом делятся событиями, происходящими в нашей «Санта-Барбаре».
Вот и меня забросили назад, потому что понравилось кому-то, как я сыграл свою роль. Эмоционально! Страстно! Горячо! Сюжет, насыщенный событиями. Да-а-а…
— Вы не с нами? — спросила мама.
— Мы покупаемся лучше на Набережной, — сказал я. — Светлана и купальник взяла.
— Сиденье в машине испортите.
— Они кожаные, мам. На их, кстати, чехлы пошить надо будет.
Они вышли у филармонии под знаком «остановка запрещена», мы со Светланой поехали дальше. Припарковались у входа в стадион «Динамо». У фонтана и в фонтане играли дети. Туда-сюда фланировали парочки и стайки девчонок. Все радовались Владивостокскому сентябрьскому лету. Солнце закатывалось за сопки противоположного берега Амурского залива.
— Вода, наверное, тёплая, — сказала Светлана, беря меня под руку и заглядывая в глаза. — Ты же меня не бросишь, да?
— Я тебя люблю, — сказал я. — И тебя не брошу никогда.
Я был совершенно уверен в своих чувствах. Совершенно. Я знал, что такое любовь. И чувствовал, что не хочу терять эту девушку. И мало того, хочу быть рядом с ней постоянно. Быть рядом и слышать её голос, видеть её лицо. Она была умная, начитанная, музыкальная, любила рисовать, любила мотоциклы, любила заниматься спортом, любила походы и не боялась комаров, жуков и мошек с лягушками и змеями. Ну, всё, как я.
— Так чего же тебе было ещё надо, собака? — спрашивал я себя, имея ввиду свой второй выбор.
Впрочем… Второй выбор был сделан точно не мной, а за меня кем-то на верху. За нас, да. Потому, что и моя «вторая любовь» нашей встречей была буквально сражена как молнией. Но мы с ней были совсем не сочетаемы, а потому, друг друга больше мучали. И больше я не хотел снова мучить ни её, ни себя. Сейчас у меня была Светлана, светлый и чистый человечек, активистка, спортсменка и просто красавица, которая в той жизни чрез меня тоже стала пострадавшей.