— Я поправил Юрию Владимировичу Андропову здоровье.

— Понятно. Документы о сотрудничестве никакие не подписывал?

Я покрутил головой.

— Всё равно странно! Спецтранспорт должен стоять у них на особом учёте. И раздаривать его… Тебе ведь и восемнадцати нет. Ты не можешь быт собственником. И как ты водишь? А права?

— Права вот, — я отдал права. — Категория «В». Собственником по закону быть могу. Всё по закону.

— Но ездить то ты когда научился?

— Правила движения я знаю. Управлять научился. На мотоцикле сложнее. Сам сядешь увидишь.

— Ну-ну… Не нравится мне всё это.

Я пожал плечами.

— Я теперь для них ценный кадр.

— Для кого это, — для них?

— Для Андропова.

— Это понятно. Ладно, поехали. Тёща твоя уже заждалась, наверное.

— Почему, тёща? — опешил я.

— Как почему? Чем вы тут, пока матери не было, занимались на нашей кровати?

— Э-э-э…

— Вот тебе и «э». Проходили мы всё это в свои годы. Мать полотенце в крови нашла. А вы, вроде как, не пораненные? Или как?

Я мысленно им аплодировал, и потому молчал

— Рановато начали. Ты-то ладно… О девчонке подумай. Ей ещё два года учиться.

— Подумаю, — сказал я.

— Ну-ну. Подумает он. Чем ты думаешь, видно. Всё! Поехали! Седьмой час уже.

Стал понятен мамин испуг в глазах. Не из-за машины, а из-за полотенца.

— Вот, ведь умный, вроде, а дура-а-а-к, — подумал я. — Ещё раз получил по носу. И не понятно, чего во мне сейчас больше? Меня старого, или меня молодого, юного? Получается, что молодого меня больше. Ведь к Светлане тянет так, что думать ни о ком не могу. Ага! Ни о ком… Хм! А что? Так и это качество: «думать не той головой», не привнесённое мной оттуда, а здешнее, юношеское. В своём-то временя «это всё» стало скучным не интересным. А тут во мне всё так и кипит. Всё кипит и дымится. Хе-хе…

Так я думал, когда вёз родителей к филармонии. Отец в джинсовой рубашке и джинсах с важным видом сидел впереди, мама с Надеждой Евгеньевной сзади. Стройная Светлана уместилась между ними.

Я посматривал в водительское зеркало заднего вида и всё время натыкался на Светланин взгляд. На лице её, в буквальном смысле, сияла улыбка. Мама косилась на неё. Надежда Евгеньевна что-то без умолку говорила. Голос у неё был высоким и немного скрипучим.

— Хочешь узнать жену, посмотри на её мать, — подумал я и спросил сам себя. — Готов ты, Миша, чтобы у тебя была такая жена? Хм! А, какая, нахрен, разница? Главное, Надежда Евгения с Виктором Владимировичем прожили в браке долгую и счастливую жизнь, а это, лично для меня, много значит. Да и не вредная эта Надежда Евгеньевна… А Светлана? Она долго тогда любила меня, когда я, оставил её. Не по своей прихоти и ветрености, а по воле небес, встретив ту, к которой прикипел на всю оставшуюся жизнь. Проскочила вспышка и наши сердца приварились друг к другу. Но наши характеры… Эх, если б не наши характеры…