Все и я тоже посмотрели на открытую дверку бара. Все и я тоже сглотнули.
— Почему не освободили помещение, как было предписано? Сроки установлены конкретные. Кто из вас Николай Иванович Голубь?
— Я! — сглотнул в очередной раз первый вопрошавший.
Я вздохнул.
— Что же вы, Николай Иванович, не выполняете решения президиума ВЦСПС? Игнорируете?
— Мы писали… У нас соревнования… Мы звонили…
— И что? — спросил я добродушно и совершенно ровным голосом.
— Ничего, — поник головой председатель Приморского краевого совета Всесоюзного добровольного спортивного общества «Трудовые резервы». — Сказали — исполнять.
— Я пойду, наверное, — сказал мужчина в пиджачной тройке и с красивым галстуком. За окнами, приглушённый расстоянием, раздался рев старта парусной гонки, и взлетела красная осветительная ракета. Все оглянулись на море.
— Раз уж пошла такая, э-э-э…
Я глянул на рюмки.
— Разрешите к вам присоединиться? Потом решим все вопросы.
— Да, конечно! — воскликнул председатель «Трудовых резарвов».
Все дружно засуетились. Мне плеснули коньяка. Все подняли рюмки и влили в себя нолитое. Разобрали блюдца с закусками. Выдали и мне из резерва ставки, так сказать. Лимончик, сервелат колечками, сырок ломтиками. Присутствующие уставились в окна. Хватило и мне места.
Помещение мне было знакомо. Почему я и нацелил на него свой взор, как говорится, потому что в будущем, уже при открытом городе Владивостоке, когда к нам «хлынули» яхты со всего СССР, а потом и мира, для участия в международных регатах, яхт клуб вполне себе справлялся без этих кабинетов, сдавая их в аренду. Что и делал наш фонд «Содействия борьбе с организованной преступностью 'Щит-М», которым мне пришлось поруководить уйдя на милицейскую пенсию.
Потому-то я себя и чувствовал, как у себя дома, и вёл соответствующим образом. И все это сразу почувствовали. И, несмотря на продолжающуюся гонку, постепенно ретировались. Остался со мной только Николай Васильевич, который составил рюмки, блюдца и бутылки в бар, закрыл его и присел в кресло, стоящее в правом углу напротив дивана.
— То помещение, — он кивнул в сторону входной двери, напротив которой через лестничную площадку находилась другая дверь в помещение площадью побольше, — мы освободили. Мебель, как предписано, оставили…
Голуб помолчал и с тоской в голосе добавил:
— У нас там холодильник японский, — вздохнул Голуб. — Двухкамерный.
— Всё примем по описи, согласно приложению к постановлению, — «успокоил» я его и достав из красной кожаной папки лист бумаги. — Вот список лиц, которым можно выдавать ключи от кабинетов. Подписан Председателем федерации, заверен печатью. Всё как положено. Акт приёмо-передачи оформим завтра. Мы с Георгием Григорьевичем подъедем в четырнадцать. Так удобно будет?