— Хорошо отдохнул? — спросила Ирина Юрьевна.

— Отлично, — улыбнулся я.

— Ты возмужал ещё больше, — улыбнулась Ирина и добавила. — Маугли прямо. Как в мультфильме нарисован.

— Да, какой, же он Маугли⁈ — возмутился Высоцкий. — Он Акелла. Вожак стаи.

Я покрутил головой.

— Маугли ушёл к людям. Акеллу убил Шерхан. Он теперь стал вожаком стаи. Моей стаи. Киплинг великий писатель! Он знал, о чём писал.

— Я слышала от индусов, что в Индии часто находят в джунглях детей, похожих на волков. — сказала Ирина. — Даже поросших шерстью.

— Там традиция такая, — сказал я, кивая головой.

— Какая? — спросила Ирина.

— Странных младенцев относить в джунгли и подкидывать в логово волкам, или медведям.

— Каких это, странных? — спросил Высоцкий.

— Волосатых, например, — сказал я. — У Русичей, кстати, тоже такая традиция была.

— Да⁈ — удивлённо покрутила головой Ирина. — Не знала.

— У нас похожие с индийцами традиции. Даже многие слова.

— Ну, это, да, — сказала Ирина. — Индийский санскритолог Дурга Прасад Шастри, посетив Москву в шестидесятом году, заявил, что русские говорят на «изменённой форме санскрита». Тут ты прав.

— А я слышал, что Волгу древние русичи называли «Ру». А Античные авторы, например Клавдий Птолемей — «Ра». Как египетского бога солнца.

— Широка страна моя родная, — сказал я. — Пойду сполоснусь. А-то, чувствую, волками пропах.

Высоцкий улыбнулся и кивнув головой тихонько подтвердил:

— Что — есть, то — есть. Немного. Но в бане с вечера осталась тёплая вода. Вчера много нагрели. В озере разве помоешься с мыльцем?

— Ну, да, — улыбнулся я. — Одичал слегка.

После приведения себя в порядок и переодевания в чистую одежду, я вышел к столу. Меня ещё ждали, и суп с рябчиковыми потрошками ели вместе. Кроме потрошков в супе присутствовал и сам рябчик. Отличное у Владимира Семёновича получилось варево. Изысканное.

— Вы, Владимир Семёнович, великолепный кулинар, — сказал я. — Как, кстати, ваше самочувствие?

— Моё самочувствие, Михаил, прекрасное. Имели место неприятные моменты, но только до того момента когда свыше разрешили продолжать мыть золото. И даже то, изъятое в ходе выемки, вернули. Правда опечатали.

— Да? — удивился я. — Хм! И как успехи?

— Ха!

Высоцкий широко улыбнулся.

— Ещё плюс сто граммов.

— А того сколько мы намыли?

— Пятнадцать граммов. И твой самородок — десять. Ты его точно определил. Вот и считай. Подняли мы с тобой золота на семь тысяч. А по договору нам, как старателям, причитается двадцать процентов, то есть — почти полторы тысячи рублей.

Я с удивлением глянул на Высоцкого.

— По какому договору?