— Что значит сильно или не сильно? — Попытался перевести разговор в более конструктивное русло Ворошилов.
— Это значит, что мы должна одержать над японцами быструю и решительную победу, да так, чтобы ни у кого не осталось в этом сомнений. А не как при Хасане. Воевали? Да. Отразили? Да. Но все вяло как-то. Впрочем, все-таки отразили, иначе японцы вряд ли бы просто так остановились — вполне могли бы развить наступление. На мой взгляд, в боях у озера Хасан более-менее решительно действовал из старших офицеров[1] только Рычагов.
— Так ему и положено так действовать, — усмехнулся Берия. — Молодой. Горячий.
— Да уж, — покачал головой Сталин, — дрова ломать товарищ Рычагов умеет. Он хоть и толковый офицер, но слишком заполошный.
— И еще ему остро не хватает образования, — добавил Шапошников. — Хотя офицер он, безусловно, одаренный и весьма умелый. Самородок, так сказать.
— Требующий огранки, — добавил Берия с улыбкой.
— Так может нам, как старшим товарищам заняться его подготовкой? — Попытался поддержать шутливую, но очень удачную тему Тухачевский.
— Вот вы и берите его под свое крыло, — сказал Сталин. — Вы первый заместитель наркома обороны. Много работаете с оперативной информацией и прекрасно зарекомендовали себя как штабной и командный работник.
— Но я ведь не летчик, — развел руками Тухачевский.
— И это мешает вам совать нос в авиационные дела? Вон, какие бучи на комиссиях устраиваете. И, что удивительно, но не безрезультатные. Я читал отзывы. Конструкторы очень высоко оценивают ваши замечания и прислушиваются к ним, а не отмахиваются, как от глупостей высокопоставленного чиновника. Мы потому вас и направляем на как можно большее количество подобных совещаний.
— Ну что вы, товарищ Сталин? Так небольшие замечания. Тут деталь, там деталь. Не авиатор я, чтобы дельные предложения давать.
— Не прибедняйтесь, — усмехнулся довольный Хозяин. — Вспомните как вы стали грудью на защиту проекта реактивных двигателей, ради которых даже пробили научно-исследовательский институт. Сколько шума было, помните? А месяц назад на мой стол лег отчет об испытаниях первого образца турбовинтового двигателя. Криво и убого, но этот аппарат на стенде отработал сорок часов. А это — колоссальный прорыв. Ни у немцев, ни у англичан, по нашим сведениям, таких успехов никто не показал. Да и занимаются они традиционными реактивными двигателями. А ведь еще полгода назад злые языки на вас наговаривали всякие небылицы. Но вы не ошиблись. И партия в вас не ошиблась. Да, стендовые испытания показали, что его двигатель — это еще сырая конструкция, но это совсем иное, нежели гадать о принципиальной реальности подобных решений. И это все, благодаря вам. Так что, не нужно прибедняться. — Тухачевский немного потупил взор, выражая легкое стеснение.