Несколько минут пушка PzKpfwIII долбила на пределе своих возможностей по немцам, правда, все больше мимо — сказывались отвратительные навыки наводчика у Михаила Николаевича. Впрочем, шесть попаданий удалось получить. И то хлеб. Выручил он артиллеристов — помогая не столько огнем, сколько дезориентировав противника, который не ожидал флангового удара и растерялся, закрутившись на месте.
Захваченной «тройке» тоже гостинцев досталось. К счастью те два попадания фугасами, что получил трофей, оставили лишь вмятины на броне. Да одарили экипаж мелкими осколками и легкой контузией. В голове все звенело, а «изображение» расплывалось, но они продолжили стрелять до тех пор, пока не был подбит последний танк. А потом переключились на пулеметы и успокоились лишь тогда, когда расстреляли все до последней «железки» по немецким танкистам, что покинули машины и пытались отступить.
Бой затихал. По большому счету эти пулеметные очереди стали его последними аккордами. Так как немцы энергично и беспорядочно отступали, понеся серьезные потери. Одних только танков осталось двадцать три штуки стоять на поле боя. И это, не считая массы грузовиков, мотоциклов, легковых автомобилей, трех бронетранспортеров и большого количества убитых и раненых. Контратаковать немцы не решились — слишком болезненно их укусила артиллерийская засада. Настолько, что они отступили в Зноймо под прикрытие уставших и потрепанных, но уже окопавшихся пехотных дивизий.
Сражение под Йиглавой оказалось последней битвой этой войны. Гитлер, хоть и пребывал в ярости, но понимал всю тяжесть положения. Конечно, Германия имела еще ресурсы для сражений, но упершиеся чехи становились для них дорогим трофеем. Слишком дорогим, чтобы можно было так рисковать. Тем более что во Франции началось народное бурление, поднятое профсоюзами. Великобритания молча наблюдала за неожиданным ходом событий, а поведение Польши не внушало никакой надежды на то, что, если Прага обратиться к Москве за помощью, эти «союзники» не переметнутся на сторону сильнейшего. Ситуация складывалась настолько поганая в политическом плане, что Германии нельзя было продолжать войну.
«Зря я не послушался Хайнца», — задумчиво произнес в тот день Гитлер, выслушивая доклад начальника ОКХ Бека, подводящего предварительные итоги Семидневной войны двадцать восьмого февраля 1939 года — в день подписания перемирия.
Для Москвы ситуация оказалась также не радужной, даже несмотря на то, что ей удалось фактически выиграть военную кампанию в Чехословакии. Дело заключалось в том, что, увлекшись военными делами, СССР прозевал английский «ход конем» в результате которого в январе 1939 года на президентских выборах в Чехословакии победил Эмиль Гаха. Но это еще ничего. Вел-то он поначалу себя вполне прилично. Однако двадцать пятого февраля, на волне национального подъема он смог сформировать довольно радикальное правое правительство. В обычной ситуации этот шаг вряд ли бы дал долгосрочные успехи, однако, только что закончилась война, и правительство Чехословакии имело определенный карт-бланш на проведение переговоров. Чем оно и воспользовалось, стремясь максимально насолить своим политическим противникам.