— Если Франция выйдет из войны, у немцев появится шанс?
— Вполне, потому что в этом случае у них будет в союзниках практически вся Европа. Пусть и не явных союзников, конечно, но дружественный нейтралитет для них даже лучше. Хотя говорить о каких-то конкретных вещах еще сложно — нет сведений о том, как идут переговоры и что от них ждать. Одно можно сказать уже сейчас — Великобритания рассорилась с остатками французских войск.
Спустя три дня.
— Сэр, — начал мистер Герберт, — с прискорбием вынужден признать, что операция «Катапульта» полностью провалилась. Французов кто-то предупредил. Они спешно покинули под разными благовидными предлогами территориальные воды Великобритании.
— Что мы можем перехватить?
— Грубо говоря — ничего. Они даже торпедные катера забрали. Место сосредоточения — Марсель. Но это только наше предположение. Часть сил отправилась в качестве стационеров в порты Италии.
— Иными словами, французский флот ускользнул от нас, и мы ничего не можем сделать?
— Да. Особенно в свете того, что в Северном море повысилась активность немцев. А итальянцы стали активно стягивать свои военно-морские силы в Тирренское и Лигурийское моря. Соединенных франко-итальянских сил хватит, чтобы разбить, либо очень сильно потрепать наши Средиземноморские силы, а переводить туда Гранд Флит мы не можем, потому что за этим сразу последует мощный удар немцев по нашему побережью. Конечно, у нас есть шанс захватить или потопить некоторые корабли французского флота при прохождении Гибралтара, но я не уверен, что это нам нужно.
— Вы считаете это случайностью?
— Скорее утечкой информации. Мы уже работаем над этим. С французами же нам придется подождать новой благоприятной ситуации. Да и вообще — начать с ними сотрудничать. С материковыми французами, а не теми беглецами, что сейчас у нас сидят. Потому что ситуация контролируется только ими. Я допускаю, что эта концентрация сил вполне может быть случайностью, но даже если нет, то ситуация складывается таким образом, что максимум наших возможностей, упирается в сохранение нейтралитета Петена. А ведь он вполне может присоединиться к Гитлеру, имея на нас зуб, и тогда французский флот будет объединен с Кригсмарине. Ничем хорошим это не закончится.
— Но тогда нам придется признать правительство Петена, — недовольно скривился лорд Иден.
— Значит признаем. В конце концов, лучше независимый Петен, который преследует свои цели, чем фактически новая провинция Германии, рвущаяся отомстить нам за вековые обиды. А ведь накопают. Уже сейчас из Виши доносится риторика, восходящая к временам Столетней войны…