— Ну что же, теперь, на правах победительницы… Хм. Вы хотите посмотреть обновленную Москву? С чего желаете начать? У подъезда меня ждет автомобиль. Если потеснимся, то, думаю, мы поместимся. — Михаил Николаевич начал обводить взглядом всех присутствующих, но так до конца и не успел это сделать — Светлана оказалась у него на шее раньше. Да не просто так, а с радостным визгом. Впрочем, Василий тоже выглядел довольным. ГАЗ-61 был не очень просторной машиной, но это все оказалось совершенно не важно.

Как несложно догадаться, прогулка по Москве затянулась на неделю, в конце которой вся компания осела на загородной даче маршала для вкушения шашлыка и принятия водных процедур.

— Ольга Константиновна, — тихо произнес Тухачевский, сидя на песке уютного речного пляже рядом с Чеховой, пока Света с Василием плескались.

— Я вас внимательно слушаю, — ответила актриса с нотками томного придыхания.

— Скажите мне, как победитель победителю… вы хотите повесить мою голову на стену в своем охотничьем домике?

— А вам так уж этого не хочется?

— Вы очень красивая женщина. Эффектная. Эмоциональная. Умная. С вами приятно проводить время, но я серьезный человек. Мне важна репутация.

— Вы хотите большего? — С хитринкой в глазах спросила актриса.

— А это разве возможно? Вы известная германская актриса. Я известный советский маршал. Предел возможных отношений — редкие встречи, что меня, как вы понимаете, не устраивает.

— Значит, хотите поговорить начистоту?

— Да, — кивнул маршал. — К чему нам этот политес?

— Я готова уехать из Германии, — тихо произнесла Ольга.

— Серьезно? — Искренне удивился Михаил Николаевич.

— Если, конечно, вы меня не прогоните, — они встретились взглядом. — Мне не нужна очередная сушеная голова на стену охотничьего домика. Все это ребячество. Как и вы, я хочу нечто большее.

— Помнится, пару лет назад вы хотели денег.

— Там была страсть. Глупая и дурная.

— А что, если это тоже страсть? Порыв, который пройдет через неделю или месяц? Что тогда? Вы снова полетите как прекрасная птица в поисках счастья?

— Боитесь? — Ольга гордо вздернула подбородок.

— Я не хочу довольствоваться только лишь тем, что мне позволят подержать в руках переходящее почетное знамя.

— Какой вы, однако, собственник!

— Вас подкупила моя репутация?

— И какая же у вас репутация? — Улыбнулась Ольга, провоцируя Тухачевского на тираду самовосхваления.

— Раскаявшегося грешника, Казановы, ставшего примерным семьянином.

— Оу… — дама слегка опешила. — Вы считаете?

— Наверняка, — кивнул маршал. — Ведь это вас зацепило, а не то, что рассказывали про мои успехи. Что-то выиграл, кого-то победил… это все пустяки. С кем не бывает? А вот взять неприступную крепость не каждый может. Вы ведь красавица, чего уж тут спорить. Да не простая, а обольстительная. Живая страсть, которая не в состоянии оставить ни одного мужчину равнодушным. Если конечно, он не болен физически или психически. А тут я весь из себя неподатливый, как толстовский отец Сергий. Я ведь хорошо помню тот прием и то, как вы меня обхаживали, пытаясь взять с первого приступа.