— Похвально, — кивнул Лазарь Моисеевич. — Такие немалые высказывания по памяти не все могут цитировать.
— И что похвального в том, что я процитировал забытые и никому сейчас не нужные слова?
— Чего вы добиваетесь? — Неудовольствие в нем едва скрывалось. — Я вас не понимаю. При вашей информированности вы могли бы вполне успешно подготовить и провести военный переворот и захватить власть в СССР. Да, я помню ваши тезисы о том, что оппозиция оказалась слишком разрозненной, но, все это мелочи. Вы изменились и в обновленном варианте вполне бы устроили многих. Тем более, что, в отличие от тех же Бухарина или Троцкого, не грезите расстрелами и террором по отношению к классово чуждым. Почему вы решили все бросить и перейти на нашу сторону? Ведь… это никак иначе не назовешь? Вы — перебежчик. Предатель своего дела.
— Я бы поостерегся говорить такие громкие слова. Вы ведь стремитесь построить коммунизм в одном отдельно взятом государстве. Я тоже. Только у нас методы разные. Были. Не так давно я согласился с тем, что подход товарища Сталина намного разумнее, чем подход Троцкого. Ведь, несмотря на все разногласия и мерзопакостную натуру, Лев Давидович тоже своего рода коммунист. Другой вопрос, что после него одни пожарища остаются да разруха, а это, согласитесь, не есть тот идеал, к которому мы все стремимся. Вряд ли вы или я боролись бы за победу революции, грезя о том, как превратим весь мир в одно сплошное пепелище. Напротив, мы с вами хотели облегчить жизнь простых людей — рабочих и крестьян. Разве нет?
— Все так, — покачал головой Каганович, — все так. Значит, вы утверждаете, что посчитали методы борьбы товарища Сталина более эффективными и решили перейти на его сторону?
— Именно так. Хотя, если честно, я не верю, что он когда-нибудь начнет мне доверять. После той глупости, что я учудил под Варшавой, я потерял его уважение. А дальше все только накапливалось. Вы же понимаете, доверие просто потерять, но вот восстановить иногда бывает просто невозможно. Думаю, тут именно тот же самый случай. Но, — Тухачевский сделал небольшую паузу, твердо взглянув в глаза гостью, — Лазарь Моисеевич, вы же не ради этого вопроса ко мне пришли?
— Вы правы. В вашей аналитической записке по состоянию дел в РККА было уделено большое внимание вопросу военной промышленности…
— Так вас смутило мое предложение о миграции? — Попытался предположить Тухачевский.
— Миграции? — Удивился Каганович. — Пожалуй это подходящее слово. Почему вы так уверены в том, что РККА не смогут остановить и легко опрокинуть врага?