Если не придем к консенсусу с довольно упертым Николаем Вторым и его верной спутницей Аликс.

Однако долго мне ждать не приходится: только я разместился во флигеле в полном одиночестве и попрыгал на широкой кровати, как прибежал сильно взволнованный Пистолькорс и позвал меня на встречу с самим императором.

— И где я предстану перед Его Императорским Величеством?

— И перед Ее Императорским Величеством тоже, — напоминает мне камер-юнкер, показывая рукой, что нам хорошо бы ускориться. — Вас уже ожидают, господин Жмурин!

Я пока размашисто крещусь на имеющуюся в углу икону, по виду очень старинную, и выхожу из комнаты.

— Мне еще нужно научить вас, как заходить в гостиную, как приветствовать августейшую чету и как правильно кланяться, — напоминает камер-юнкер.

Поэтому еще с десяток минут меня обыскивают, правда, уже довольно поверхностно, как уже досмотренное сегодня лицо, которое больше не выходило из-под контроля офицеров охраны.

Вещи мои проверили еще на входе во дворец, сильно удивились паре слишком современных штуковин, но ничего не спросили из-за общей спешки. Палантир я показал в своих руках, попросив его не трогать без моего разрешения, но показав без чехла.

Сверкающий шар произвел определенное впечатление на охрану своим чистым светом изнутри и тут же появились вопросы к непонятному предмету.

— Явно же не бомба! Не приставайте к господину лекарю, — слышу команду от знакомого камер-юнкера.

«Хорошо, они тут еще ничего не знают про атомную бомбу, тогда бы меня так просто не впустили».

Приходится снова прятать секретные вещи под кроватью и накладывать скрыт.

В саквояже с собой у меня только пачка листов бумаги, все они под скрытом и поэтому удивляют остальных камер-юнкеров. Саквояж у меня перед посещением царской четы забирают, приходится держать саму пачку в руке.

Еще учат правильно заходить в личное присутствие самодержавных особ и так же правильно выходить от них.

Тоже необходимые вещи на самом деле, на важности ритуалов все и держится в мире коронованных личностей.

Потом приходит сигнал, что меня можно запускать, сам Пистолькорс провожает меня в Угловую гостиную, где мне сразу же бросается в глаза огромный портрет казненной на гильотине Марии Антуанетты.

Не то, чтобы я могу узнать ее по внешности, просто читал про сам портрет раньше и поэтому нахожу то странное обстоятельство, что он висит здесь, каким-то зловещим символом для всей царской семьи.

Но рассматривать портреты некогда, я слышу тихую команду сопровождающего и склоняюсь в глубоком поклоне перед сидящими за двумя столами Николаем Вторым и Александрой Федоровной. Самодержец находится за большим угловым столом, а императрица за маленьким рядом, и они оба очень благожелательно смотрят на меня.