— Потом, почти в двенадцать часов ночи в кабинет зашел товарищ нарком с двумя сотрудниками личной охраны и подошел вплотную к допрашиваемому, — продолжает тот доклад.
— Спросил, признается ли Автанадзе в совершении того, что ему инкриминируют. Я ответил, что еще идет сбор показаний свидетелей, поэтому обвинение подозреваемому не предъявлялось. Потом Автанадзе протянул руку и как-то очень сильно схватил за горло товарища наркома. Так схватил, что смог его поднять на полметра на вытянутой руке, товарищ Сталин! Схватил, поднес и ударил головой об окно! Все сотрудники: и конвойные, и личная охрана наркома, пытались помешать подозреваемому, однако никто не мог даже дотронуться до него. Какая-то невидимая преграда не давала это сделать, товарищ Сталин!
— Что за ерунду ты несешь, следователь? Будь мужчиной и скажи правду! — брезгливо спрашивает Вождь.
— Никак нет, товарищ Сталин! Лично тому свидетель! Правда, я выжил только один в этом кабинете. Товарищ нарком геройски погиб на своем посту, как все остальные свидетели произошедшего. Но остальные сотрудники тоже отчетливо видели, что какая-то защита не давала им попасть в подозреваемого, пули рикошетили в стены, потолок и пол. Не от его тела прямо, а на каком-то расстоянии от него. Все коридоры и кабинеты в подобных рикошетах, товарищ Сталин! В одного подозреваемого стреляли одновременно десяток сотрудников, и никто не мог попасть, а он убивал всех по очереди, никуда даже не убегая.
Ошарашенный Лаврентий смотрит на Сталина, а тот, держа в руке трубку, задумчиво разглядывает выжившего свидетеля.
Очнулся на теплом Столе и снова долго прихожу в себя. Настолько, насколько смог пролежать. Пытаюсь перестраховаться хоть немного от последствий частых переходов.
Хотя, тут я только время появления меняю, место пробуждения остается тем же самым.
— Наверное, в чем-то проще или лучше даже с такими частыми перелетами?
Все же я в последний раз пробыл в прошлом всего-навсего меньше двух месяцев, погиб там еще геройской смертью и после воскрешения всего один месяц вытерпел кое-как в полном одиночестве в Храме. Вытерпел на всякий случай, чтобы не скакать каждую неделю туда-обратно, как конкретно предупреждают в записях магов Севера.
Чем месяц отличается от недели по своему воздействию — конечно, я не знаю. Однако приходится все равно рисковать, не сидеть же мне в Храме еще три месяца, я так с ума сойду окончательно.
— Обязательный риск присутствует постоянно, когда скачешь между мирами и временами, — подобное необходимо четко понимать. — Совсем бесплатно ничего не будет.