Вскоре мы катимся куда-то по старому городу дальше, но едем недолго, десять минут и все, вылезаем около длинного белого барака на окраине. Гела пока сидит рядом со мной, руку я его отпустил, однако деться ему пока некуда, я в любом случае успею его схватить.
Он уже понял, что я прямо какой-то Терминатор, пусть он такого понятия еще не знает, но скорость моих ударов и безошибочных перехватов его руки произвели на него большое впечатление. А еще больше — та неумолимая стальная сила, которая его, очень крепкого мужика, заставляет чувствовать себя совсем беспомощным младенцем.
Мы выпрыгиваем из кибитки, я прихватываю снова за локоть бандита и киваю головой извозчику:
— Подожди здесь!
Гела толкает дверь во второе по счету помещение, оказывающееся одной комнатой, где на проваленной кровати лежит страшно худой, весь мокрый мужчина уже непонятного возраста. Перед ним на полу стоит грязное ведро, в нем плавают кровавые ошметки. Мужчина поднимает голову, но ничего не говорит, сил у него на какие-то разговоры и сопротивление точно не осталось.
— Он хозяин книжки! Умирает от туберкулеза! — указывает на него Гела, прикрывая рот рукой. — Правду тебе сказал!
Понятно, боится заразиться сам, наверное, не ходил сюда вообще. Его бандиты просто забрали документ у подходящего по всем нужным мне параметрам умирающего мужика.
Мне становится все понятно, умирающий просто откидывается на спину и неподвижно смотрит на нас.
Потом такое движение не проходит для него напрасно, он содрогается всем телом и долго выплевывает в ведро и мимо его остатки своих легких.
Так, у меня теперь есть кое-какой выбор — выступить в роли убийцы умирающего человека или стать для него настоящим Спасителем…
Так, носитель моей паспортной книжки конкретно умирает у меня на глазах, что вполне нормально для моего будущего.
Если откинуть всякую жалость, человечность, и просто хладнокровно дождаться его смерти.
Остается тогда только лично позаботиться о нем, не доверяя местным бандитам, чтобы отвезли его в самом простом гробу на кладбище и там захоронили без всяких табличек.
«Это все, что я могу для тебя сделать, дорогой мой теперь полный тезка», — можно и так сказать.
Дело не такое сложное, всего-то похлопотать денек.
Только моральная проблема имеется — очень я некрасиво выгляжу в своих собственных глазах. Если бы он уже умер и лежал тут холодный — тогда не оказалось бы никаких проблем для меня с моралью и совестью.
А так есть варианты, не нравится мне именно такой выход из положения для нас обоих.
Гораздо сложнее другого добиться — чтобы квартальный сведения о его смерти не подал, чем может легко дезавуировать мою купленную паспортную книжку. Его внимание к умирающему мужчине уже привлечено, теперь он так просто про него не забудет.