Если захотят сравнить описание хозяина со мной, то такое вообще не так просто, кто там в полиции помнит, как он выглядел.

Нужно соседей опрашивать, проводить работу и делать все такое никому не интересное дело.

Если, конечно, сюда приедет человек, заинтересованный установить истину, да еще готовый платить за такое знание, тогда меня вычислят. Если мы с покойником, который еще пока живой, не похожи хотя бы в общих чертах.

Деньги я уже отдал, еще триста рублей добавил. Но меня хотят конкретно обмануть, а я подобного спускать не собираюсь.

Мужик, очень уверенный в себе, встает и снисходительно протягивает мне руку на прощание.

Типа, будут еще деньги — заходите. Примем, обогреем и оберем еще раз.

— Не торопись. Вопросы еще остались, — предупреждаю я его.

Я перехватываю руку за запястье и молча кладу на стол, собираясь показать свое явное превосходство в физической силе и характере.

Авторитетный товарищ, очень атлетического вида и тоже характерный, несмотря на свой возраст, криво усмехается, понимая, что я прямо кидаю ему такой вызов, поэтому пытается вырвать руку. Он уже понял, что я чем-то недоволен в нашей сделке, но ему глубоко наплевать на данное обстоятельство.

Он на своей территории, вокруг его люди. Еще он очень сильный физически мужик, меня точно не боится, пусть я уже даже навалял его шестеркам в подворотне.

Ничего, пока он пытается одним движением вырвать кисть из захвата — без толку только напрягается.

Потом упирается рукой в стол и снова дергает, но только кривится от боли, когда я немного сжимаю его запястье.

Тут до него все-таки доходит, что на его большую силу нашлась еще большая, тогда он резко, одним движением, из-за спины выхватывает нож с лезвием на десяток сантиметров. Без замаха пытается вонзить мне в руку, однако я легко на опережении перехватываю кулак с ножом пальцами сверху и снова нажимаю на него.

Похоже, немного перестарался, мужик вскрикивает от сильной боли, пока я трясу его кулак и командую:

— Бросай! Кости переломаю!

Нож он выпускает из ладони, тот стукается о пол, тут же в дверях появляется один из тех самых налетчиков. Наверное, страхует своего старшего, или кто он там еще для него. Он кидается ко мне, широко размахиваясь кулаком, так широко выполняя удар, что можно было бы зевнуть за такое время.

Еще и шипит угрожающе на меня:

— Гела! Убью!

«Вот как главного здесь зовут, — понимаю я. — Второе слово уже мне предназначено, конечно!»

Я отпускаю вторую руку местного предводителя, ладонью на рывке встречаю его помощника ударом по лбу, глаза у того закатываются, и он заваливается мне под ноги. С немалым таким грохотом от роняемых табуретов, но никто не прибегает смотреть, что тут у нас творится. Все из прислуги хорошо знают — свидетели происходящего точно не требуются местным бандитам ни в коем разе. Сами разберутся и все порешают без лишних помощников.