Он что-то шипит на прощание и уходит, пытаясь заскочить на бричку, но я его тут же догоняю и останавливаю, направляя в другую сторону:

— Ножками своими топай! За поездку сам рассчитаюсь. Она мне еще нужна, — подталкиваю его мимо извозчика.

Можно потом и так извозчика найти, но, чего лишнее время тратить, когда он здесь уже стоит и ждет плату.

Бандит уходит, постоянно оборачиваясь и делая злобную морду, но активно жить мне больше не мешает. Понял, что на гораздо более матерого хищника нарвался, ведь можно совсем довыступаться в довольно безлюдном месте, поэтому только раненую ладонь все пытается плотнее забинтовать салфеткой.

Ладно, он скоро доберется до своих, тогда может попробовать организовать нападение на меня десятка, а то и двух своих башибузуков, если ему дать на подобное время, поэтому в течение часа нужно отсюда однозначно убраться.

А лучше дело не затягивать и исчезнуть еще быстрее в совсем неизвестном направлении.

Глянув на притихшего умирающего, как со свистом вздымается его грудь, я принял решение, но первым делом вернулся к извозчику:

— Не вздумай уехать. Нанимаю тебя на весь день, заплачу хорошо. Еще и сверху выдам денег.

Дожидаюсь кивка извозчика и осматриваю все вокруг дома. Ничего особенного нет, заросли травы и несколько фруктовых деревьев за изгородью, никаких больше лишних свидетелей в округе не имеется.

Потом возвращаюсь в комнату, беру единственный тут табурет и подсаживаюсь к Ивану Романовичу Будову, как написано в паспортной книжке.

— Иван Романович! Ты жить хочешь? Вопрос тебе задан серьезный, безо всяких шуток, поэтому с ответом не спеши!

Исстрадавшееся, но достаточно умное лицо взрослого человека недоверчиво смотрит на меня. Кажется, приступ на время прошел, поэтому он может немного говорить.

— У меня там половина легких плавает, — он кивает на ведро. — Это уже не первое ведро.

Голос совсем слабый, но говорит грамотно, одежда более-менее приличная у него. Ну, именно та, что одета сейчас — просто была приличной когда-то. Не падшая личность, вполне нормальный мужчина, которого здесь настигла неизлечимая болезнь. Или ее очень быстрое развитие.

— Зачем в Кутаиси приехал? Из-за здоровья?

— Да, работу на электростанции предложили, однако еще в пути стало плохо. Нашел комнату, а на работу так и не явился, уже и не появлюсь, — рассказывает он единственному внимательному слушателю перед неминуемой смертью свою историю жизни.

Страшно ведь очень умирать в чужом месте никому не интересным чужаком, хочется хоть с кем-то поговорить, может еще письмо родным передать. Когда не сразу умираешь, а в течение нескольких дней из себя легкие выплевываешь по кускам — такое становится особенно понятно.