Когда площадка на этаже казалась абсолютно пуста пару секунд назад, он же сам ее тщательно разглядел только что.

Но успел сделать всего только пару быстрых шагов, и вот уже кто-то приблизился сзади, схватил за плечо железной рукой, развернул и прижал к стене подъезда. Теперь лицо напавшего мужчины оказалось совсем рядом с лицом Александра Ивановича.

Он его никогда не видел в своей жизни, но уже понимает, скорее всего — оно самое последнее, что он успеет рассмотреть в земном существовании.

Правую руку Гучкова я жестко прихватываю под пиджаком своей левой, не даю ему вытащить пистолет из внутреннего кармана или просунуть палец к спусковому крючку. Как Александр Иванович не старается мне сопротивляться, грохот выстрелов в подъезде совсем ни к чему теперь.

Тут же приставляю кортик к его груди, прямо напротив сердца, надавливаю посильнее, чтобы он никуда не рванулся, и негромко говорю прямо в лицо своей жертве:

— Привет из будущего. Так надо, Александр Иванович. Прощайте!

Глаза у Гучкова широко раскрываются, он пытается второй рукой перехватить свою острую смерть и заодно мою руку, но я больше не жду от него ничего.

И так лишнего времени нет! Зачем мне еще его предсмертные слова на всю жизнь запоминать? Того гляди, кто-то появится тут на лестнице, хлопнет дверь квартиры сверху или за ним следом выскочат его родные!

С большой своей силой загоняю кортик на две трети длины в грудь, Гучков негромко хрипит, выпуская воздух. Он сразу обмякает, ноги у него подкашиваются, руки разжимаются, и бывший председатель Государственной Думы сползает на пол, наверняка, уже мертвый.

Портфель остается лежать на площадке, я поднимаю тело убитого за одежду и переношу в нишу, где только что сам стоял. Складываю там его сидя, чтобы поместился полностью и пока лил кровь себе на коленки, а не на пол.

И тут же возвращаюсь к портфелю, который также кладу на спину согнувшегося мертвеца.

«Хорошо бы пульс нащупать», — мелькает мысль, однако я отгоняю ее прочь.

Гучков мертв окончательно, уж я-то за свою жизнь насмотрелся на мертвецов выше крыши и в его смерти абсолютно уверен. И то, что сознание Александра Ивановича уже покидает тело — тоже хорошо разобрал.

«Если он, конечно, не какой-нибудь рептилоид с Альфа Центавра с двумя сердцами!»

Или не такой же вампир высшего уровня. Опять же с двумя сердцами, как пишут некоторые достоверные источники.

Тогда у меня ожидаются проблемы — начнется война с рептилоидами или целым ковеном вампирским.

После чего я, стараясь вообще не шуметь, спускаюсь вниз к черному ходу, пробегаю мимо комнатки швейцара или дворника под лестницей, накидываю в двойных дверях бороду на лицо и выскальзываю во внутренний двор.