Мардж рядом с ней была совсем другой породы — и от этого они вдвоём смотрелись так, что весь холл на них косился.
Тёмно-синий деловой костюм, безупречный, застёгнутый на все пуговицы. Густые волосы убраны в тяжёлый узел. Серые глаза — обычно прищуренные, оценивающие — сейчас смотрели распахнуто. Она держала под мышкой папку, и я готов был поспорить, что в этой папке лежит мартовский отчёт.
Красивы они были по-разному, и обе это знали, и обе, подозреваю, потратили этим утром на яркий макияж больше времени, чем обычно.
Эстер подошла первой.
— Кит!
Обняла — быстро, крепко, на глазах у всего холла, чего раньше себе не позволяла.
— Господи, живой!
Мардж обняла следом. Её объятие было короче и деловитее, но пальцы на секунду сжались у меня на предплечье сильнее, чем полагается финансовому директору.
— Мы уже думали, тебя из Союза не отпустят, — сказала она.
— Я звонила в Госдеп дважды. Почему задержали Кристофера? — добавила Эстер. — Мне сказали: у мистера Миллера персональная культурная программа.
— Я был в Ленинграде! Там красиво, — сказал я. — Правда красиво.
И почувствовал, как у меня сжалось что-то внутри.
Потому что вот эти две женщины действительно волновались. Не за корпорацию, не за сделку, не за акции — за меня. И это было странно, непривычно и очень приятно.
— Так, — сказал я и хлопнул в ладоши, пытаясь настроиться на деловой лад. — Давайте ка прогуляемся.
— Куда?
— По этажам. Показывайте, что тут у нас теперь.
Мы начали снизу.
Первым делом Эстер повела меня в редакцию «Джорнал-Американ», и там как раз шёл вечерний ад: сдача завтрашнего номера, все на нервах, телетайпы стучат, рассыльные бегают, из наборного тянет горячим свинцом.
Нас, конечно, всё равно заметили. Работа замерла на секунду — и тут же пошла дальше, и вот это мне понравилось больше всего.
— Помнишь, как было в январе? — тихо спросила Эстер.
Я помнил. В январе, когда мы прошли по этим этажам первый раз, тут стоял страх.
Сейчас лица были спокойные, мне вежливо улыбались, приветствовали.
— Больше не боятся, — сказала она. — Мы даже решили немного поднять оклады. На уровень инфляции. Это укрепит лояльность.
Девушки повели меня выше.
Телевизионный этаж переделали полностью. Корриган выбил себе весь двадцать восьмой: две новые студии, монтажная, аппаратная, отдельная комната под плёночный архив с кондиционером.
— Пока ты катался по Москве, комиссия одобрила ещё пять заявок. Итого девять из тринадцати. Корриган ходит именинником и требует денег на ретрансляторы. Это большие инвестиции!
— А станции?
— Три уже строятся — Питтсбург, Детройт, Сан-Франциско. Ещё по двум ищем площадки.