— Сначала посмотрим. Договорись о местах в первом ряду, поедешь со мной в субботу, — сказал я. — Я не покупаю то, чего не видел.
Олсен оживился так, что чуть не пролил кофе.
— С удовольствием.
— Хэнк.
— Что?
— У тебя лицо человека, который собирается что-то проверить.
— Я собираюсь посмотреть показательное выступление японского мастера, — сказал Олсен и посмотрел в окно с большим интересом, чем заслуживали пятеро мексиканцев.
— Хэнк!
— Ладно. — Он повернулся. — Я семь лет учился драться. Сначала в пехоте, потом карате занимался. Я видел, как эти показательные штуки выглядят с трибуны и как они выглядят в переулке. Это две разные профессии. Доска не бьёт в ответ.
— Боксёр в Миннеаполисе бил в ответ.
— Боксёр в Миннеаполисе, — сказал Олсен, — мог быть частью номера.
Я откинулся на спинку стула.
— Сто долларов.
— Что — сто долларов?
— Ставлю сто, что после его выступления ты подойдёшь ко мне и скажешь: «Кит, покупай».
Олсен посмотрел на меня, и в нём боролись морпех и человек, у которого на этой неделе намечались расходы.
— Двести, — сказал он.
— Идёт.
В дверях возник Уоллес с подносом — забирать посуду.
— Уоллес, — сказал я. — Ты слышал про карате?
— Разумеется, сэр.
Мы с Олсеном обернулись одновременно.
— Откуда? — спросил Хэнк.
— Мой предыдущий наниматель служил в Иокогаме при оккупационной администрации, сэр. Он рассказывал, что японцам запретили это преподавать, а через год разрешили обратно, потому что оказалось, что американские офицеры готовы за уроки платить. — Уоллес составил тарелки на поднос в один заход, не звякнув. — Он также рассказывал, что сам брал три урока и на четвёртый не пошёл.
— Почему?
— Ему объяснили, сэр, что первый год ученик только стоит.
— Стоит?
— В одной позе, сэр. Ноги согнуты. — Уоллес выпрямился с подносом. — Он предпочёл гольф.
Олсен заржал.
Я встал, и на этот раз ноги меня держали почти прилично. Пора было ехать в офис.
На улице солнце ударило в глаза, как вчерашнее шампанское. Я надел тёмные очки, прошёл к машине мимо разобранной наполовину сцены и подумал, что суббота — это через четыре дня, а до субботы Аарон, облигационный выпуск и Говард Хьюз.
Ну и японец с быком.
В моём расписании это была, пожалуй, самая приятная строчка.
Глава 29
Контора встретила меня шумом.
За те недели, что я не был в «Штейне, Миллере и партнёрах», фирма съела остаток коридора и явно примеривалась к следующему этажу. Приёмная стала вдвое больше, секретарш теперь было три, и одна из них меня узнала, но все-равно попросила представиться и уточнить, назначено ли. Я не стал обижаться. Наоборот: в компании, где пропускают всех подряд, дорогим юристам делать нечего.