— Это не аргумент.
— Аргумент вот какой. Второй ваш пункт — что чуда не будет. Четвёртый — что времени очень мало. — Я постучал по столу. — Хайнц, вам пятьдесят пять лет, и вы сегодня получили свое чудо и свой второй шанс. Такое случается с очень немногими, и почти никто этого не замечает все вовремя, пользуется своим шансом. А вы заметите, потому что вы восемь лет только об этом и думали.
Он смотрел на чек.
— И, честно говоря, — добавил я, — тысяча долларов — это для меня очень небольшая сумма. Если я ошибусь, я это переживу. А если не ошибусь — я получу человека, которого больше нигде не найду.
Вернике поднял голову.
Глаза у него были мокрые, и он этого не скрывал и не вытирал.
— Оставьте мне ваши координаты в Мюнхене, — сказал я, протягивая записную книжку. — Адрес брата жены, что угодно. Я пришлю людей по юридической части, месяца через полтора. Скорее всего откроем там филиал LV Corporation. И вы в перспективе получите в нём долю — не сейчас, сейчас нечего делить, но когда-то будет что. Просто поверьте мне.
Он аккуратно, двумя руками, сложил чек и убрал во внутренний карман.
И поднял бокал.
— Я согласен, мистер Миллер.
Мы чокнулись, и звук вышел глухой, потому что бокалы были толстые.
Глава 7
В час ночи, закинув, Хайнца на вокзал, мы оказались в Темпельхофе. Аэропорт в американской зоне работал круглосуточно, и это было первое за девять дней место, где я почувствовал себя дома.
Не потому что красиво. Потому что там было светло, шумно, пахло кофе и жареным, работали три бара, и никакой слежки.
Стойка «Пан Американ» была открыта, там дремал ночной клерк.
Я взял утренний рейс до Вашингтона, потом зашел в почтовое отделение. Оно тоже работало. Отбил телеграфом Эстер в Нью-Йорк:
ВЫЛЕТАЮ УТРОМ ПАНАМ ПРИБЫТИЕ ВАШИНГТОН ВЕЧЕРОМ ТЧК ВСТРЕЧАЙТЕ ТЧК ВСЁ ПРОШЛО ЛУЧШЕ ЧЕМ ПЛАНИРОВАЛИ ТЧК ПОДРОБНОСТИ ПРИ ВСТРЕЧЕ ТЧК МИЛЛЕР
После этого отправился в аэропортовский отель — там мне выдали номер на втором этаже, окнами во двор. И я честно попытался заснуть. Но нет, под окнами был гаштет, а в нем судя по крикам гуляли американские солдаты.
Человек тридцать, а может и больше. Они орали, пели, роняли стулья, кто-то дрался, потом мирился, потом опять пели. К двум часам ночи включили ночную музыкальную радиостанцию и уже не выключали.
И вот тут я сел на кровати.
Потому что играл рок-н-ролл.
Не свинг, не буги-вуги, не Гленн Миллер. Именно то, что я три месяца назад собирал в студии на бульваре Уилшир музыкантов.
Первую вещь я узнал с двух тактов. Наша. Вторая тоже наша, та самая, которую крутили в Коктейль-Холле у стиляг на костях.