Глава 1
Вера заплакала прямо там, в столовой.
Закрыла лицо ладонями, заревела.
Капитан опомнился первым.
— Училище! На построение шагом марш!
И мальчишки начали выбираться из-за столов, строиться.
Столовая опустела за минуту. Остались пустые тарелки, недопитые стаканы с компотом.
Капитан подошёл к нам, надел фуражку и снова её снял.
— Товарищ Миллер. Прошу меня извинить. Я обязан быть с личным составом.
— Разумеется, мы пойдем.
Он козырнул и вышел, и через стену стало слышно, как во дворе он начинает говорить с мальчишками.
Я взял Веру за плечи и повёл к выходу.
От «Авроры» до «Астории» было не так далеко, решили не вызывать машину, идти пешком.
На улице ветер бил в лицо, и Вера понемногу успокаивалась. Я дал ей платок, Мыскина вытерла лицо, потом припудрилась.
— Извини, — сказала она наконец. — Я не знаю, что это со мной…
— Всё нормально.
— Не нормально. Я на работе.
— Вера…
— Я на работе, — упрямо повторила она. — А реву, как… — Она не нашла с кем сравнить.
Я остановился и развернул её к себе.
— Вера, — сказал я: — Я ни секунды не осуждаю твои эмоции. Если бы в Штатах погиб президент с госсекретарем — я бы плакать не стал. Жалко, конечно, но выберут, назначат новых. Жизнь не останавливается. У вас тут все иначе, я все понимаю.
Она посмотрела на меня.
— Мне просто страшно!
Дальше мы шли молча, и вот тут я наконец начал думать.
Что мне, собственно, делать дальше?
И ответ оказался неожиданный: ничего.
Мне уже ничего не надо делать. Я всё сделал.
Пятого Судоплатов обмолвился насчет «грибочков». Девятого они случились.
Маленков, Молотов, Хрущёв и Булганин. Плюс замминистра, плюс завотделом, плюс трое дипломатов, плюс экипаж, охрана, секретари
В сообщении так и не было сказано, сколько всего человек погибло…
Я шёл по мосту через Неву, держал под руку шмыгающую носом Веру и считал в уме покойников, к которым имею прямое отношение.
Не косвенное. Прямое.
Потому что без меня Серго не поехал бы за плёнкой. Без плёнки не было бы разговора в бассейне. Без разговора в бассейне не было бы никаких «грибочков».
Я хотел спасти одного. Погубил многих.
Стоило ли оно того?
Вот вопрос, на который у меня не было ответа ни на мосту, ни потом.
* * *
«Астория» была уже в трауре.
Флаг над входом приспущен и перевязан чёрной лентой. В вестибюле сняли афишу и вместо неё повесили портрет — все четыре, в рамках, в ряд, с чёрными лентами наискось, и кто-то уже поставил под ними стол с красной скатертью.
Быстро работают. Небось и книгу соболезнований заведут. В Питере есть иностранцы, большая часть живет в «Астории».
Кулагин ждал в вестибюле.