— Скажите.
— Вы очень быстро освоились, вам у нас понравится!
Из «Гринфилда» мы с Олсеном выехали в начале второго и сразу взяли на север.
Вел водитель, Хэнк сидел напротив меня, листал газеты. Я развалился сзади, вытянув ноги, и первые минут двадцать просто молчал.
— Босс.
— М?
— А что там было-то?
— Гольф.
— Босс.
— Хэнк, я играл в гольф с государственным секретарём и директором ЦРУ.
— И всё?
— И всё.
Олсен посмотрел на меня внимательно.
— А еще 4 месяца назад вы сидели в городской тюрьме Лос-Анджелеса.
— Да и ты там сидел. Как, кстати, дела у капо?
— Адвокаты вытащили, уже на свободе. Деньги в этой стране решают все.
— Ага, я сейчас за членство в этом клубе выложил почти десятку. И еще пять кусков с меня вытащили на приз.
Хэнк вытаращил на меня глаза:
— Серьезно⁈ Объясните мне, деревенщине, одну вещь. Вы заплатили четырнадцать тысяч долларов за право играть в игру, которая вам не нравится, на поле, где вам не дают выиграть, с людьми, которых могут стереть вас в пыль щелчком пальцев.
— Именно так.
— И это выгодно?
— Хэнк. Это лучшая сделка года.
— Почему?
Я посмотрел в окно на вирджинские холмы.
— Смотри. У меня восемнадцать газет, агентство и телесеть. Я могу завтра напечатать что угодно на первой полосе, и полстраны это прочтёт. Казалось бы, я силён.
— Ну.
— Нет, я слаб. История Херста младшего это показала. Он определял новостную повестку в этой стране, мог в бараний рог согнуть кого угодно журналистским расследованием. Но согнули его. Сразу как умер старший Херст, младший потерял политическое влияние на Холме. Банкирам и Хьюзу дали добро добить его с кредитами. Вот и все. Либо ты держишь на коротке политиков и они дают тебе зарабатывать, либо тебя сожрут конкуренты.
— У которых свои политики.
— Точно. Вот увидишь, я скоро еще в республиканскую партию вступлю и им тоже денег отгружу на ближайшие выборы в Конгресс.
— И заработаете еще больше! — сообразил Хэнк
— Да!
* * *
За Балтимором я велел остановиться у придорожной закусочной, с удовольствием перекусил гамбургером с картошкой фри, а потом, уже в машине, взялся за телефон.
Радиотелефон в «Дипломате» был моей гордостью и моим проклятием одновременно.
Аппарат в чемоданчике под откидным столиком, тяжёлый, как утюг, с трубкой на витом шнуре. Работал он через оператора и через раз, в городах ловил прилично, между городами периодически, а на междугородный вызов через всю страну уходило минут десять только на соединение.
Барышня попросила подождать. Я ждал.
Потом было ещё две барышни, щелчки, шипение, чей-то посторонний разговор на линии — и наконец далёкий гудок.