— Нет… — прошептала она. — Нет, только не ты… Я только что нашла тебя…

Слёзы хлынули из глаз, и она не пыталась их сдерживать. Рыдания вырывались из груди глухими надрывными звуками, которые она не могла остановить. Она прижалась лбом к холодной раме и зажмурилась, пытаясь удержать в памяти его голос.

Финн, который не понял причины её слёз, присел на корточки над Тристаном, снял с его тела кошелек и дорогие часы на цепочке, потом взял небольшой осколок и поднёс его к носу юноши. Стекло запотело.

— Не убивайтесь так, он живой, — сказал мальчик, отбрасывая осколок в сторону. — Лишился чувств, как дамочка.

Робин не ответила. Она сидела на полу, обхватив голову руками. Финн подошёл к ней и осторожно коснулся её плеча:

— Госпожа Робин… нам надо уходить. Сейчас. Если стражники услышат шум… — он оглянулся на разгромленную комнату и тихо добавил: — Странно, что они ещё не прибежали.

Робин подняла голову. Её щёки были мокрыми от слёз, глаза опухли и покраснели, но в них уже начала просыпаться прежняя злость. Она вытерла лицо рукавом и сглотнула.

— Ты прав, — сказала она хрипло. — Уходим.

Она встала, пошатнулась, однако удержалась на ногах. Подобрала с пола нож и сунула его в ножны. Финн уже двинулся к двери, когда за их спинами раздался тихий протяжный стон.

Они обернулись. Тристан Виндфорд лежал на полу, и его тело вдруг дёрнулось, будто от судороги. Потом он медленно, с трудом, начал подниматься. Движения его были неуклюжими, словно он учился заново владеть руками и ногами. Он опёрся ладонями о пол, встал на четвереньки, потом шатко выпрямился. Голова его была опущена, он смотрел в пол, тяжело дыша.

Робин выхватила нож и шагнула назад, прикрывая собой Финна:

— Не подходи!

Тристан медленно поднял голову. Его лицо было залито кровью. Рана на щеке всё ещё кровоточила, оставляя на подбородке тёмные капли. Но глаза были другими. В них не было ни ненависти, ни злобы. Они были ясными, мягкими и до странности знакомыми.

Тристан посмотрел на Робин, и на его окровавленных губах появилась лёгкая грустная улыбка.

— Это же я, моя девочка, — сказал он. Голос был хриплым, чужим, но интонации — такими родными, что у Робин перехватило дыхание.

Финн за её спиной нахмурился и прошептал:

— Госпожа Робин… кажется, он спятил. Ударился головой, когда падал, и теперь бредит.

— Нет, — тихо сказал Тристан. — Я не брежу.

Он сделал шаг вперёд, и Робин снова вскинула нож:

— Стой! Я сказала — не подходи! Я убью тебя!

Тристан остановился. Он поднял руки в примирительном жесте, и на его лице появилось выражение такой боли, что Робин на миг замерла.