Дом оживал. Стулья скрежетали по полу, будто кто-то невидимый двигал их, преграждая дорогу. Двери хлопали, как крылья огромной птицы. В воздухе разнёсся низкий протяжный стон, словно старые балки стонали от боли.

Робин бегом петляла по коридорам. Сердце колотилось уже не от азарта, а от настоящего, первобытного ужаса. Она, пережившая чуму в мёртвом городе, сейчас чувствовала, как по спине ползут мурашки. Наконец она ворвалась в спальню и захлопнула за собой дверь. На несколько мгновений всё стихло.

Робин тяжело дышала, оглядываясь. Большое венецианское зеркало тускло блестело в дневном свете. Кровать с балдахином, туалетный столик, ковёр… Всё выглядело совершенно обыденно. Щелкнул засов на двери. Окно захлопнулось. Ставни встали на место с деревянным стуком. Комната погрузилась в полумрак. Робин медленно отступила от окна, сжимая нож. Голос предательски дрожал:

— Выходи, тварь… Я тебя не боюсь.

В ответ раздался тихий шелестящий смешок, будто сухие листья прошуршали по стеклу. Она попятилась и упала на колени возле кровати. В голове всплыли давние, почти забытые слова.

— Ангел мой хранитель… — прошептала она, сжимая руки у груди. — Не оставь меня, грешную. Я знаю, я воровка, я много зла сотворила… Но ты когда-то пел мне в той проклятой церкви. Не оставь меня и сейчас. Прошу тебя…

В комнате стало ощутимо холоднее. Робин подняла взгляд и задрожала. В венецианском зеркале, где должно было быть лишь её отражение, виднелся полупрозрачный силуэт.

— Вот это да… — произнёс мягкий, с лёгким эхом, голос. — Набожная воровка. И молится так искренне. Я, признаться, не ожидал.

Робин вскочила на ноги, выставив нож вперёд:

— Кто ты?! Демон? Дух этой проклятой ведьмы?!

Силуэт слегка поклонился:

— Ариэль, к вашим услугам. Дух-дворецкий дома Гринвудов. А ваше лицо мне смутно знакомо. Я совершенно точно видел эти глаза раньше.

Робин сглотнула:

— Это ты… всё это устроил?

— Дом слушается меня, — спокойно ответил Ариэль. — А вы забрались в дом моей госпожи, пока её держат в тюрьме по ложному обвинению. Я защищаю то, что мне поручено.

Робин сделала шаг ближе к зеркалу, хотя колени всё ещё дрожали:

— Отпусти меня… Я просто уйду.

— И потом донесете об этом в магистрат? Я не хочу, чтобы особняк подожгли.

— Я не стукачка, — отрезала Робин.

— Возможно, но я бы не стал рисковать. Но все же, где я вас мог видеть?

Робин, стараясь унять сильно бьющееся сердце, села возле туалетного столика.

— На вас лица нет, госпожа Воровка… — сочувственно сказал Ариэль. — Не желаете чаю?

— Я не аристократка… Никогда его не пробовала.