Подвал оказался низким, со сводчатым потолком из тёмных камней. Вдоль стен тянулись тяжёлые железные двери с крошечными смотровыми окошками. В дальнем конце горел ещё один факел. Двое стражников сидели на грубо сколоченной скамье у бочки с водой и тихонько переговаривались. Больше никого. Если бы у него была компания, они могли бы справиться с ними за пару мгновений. Гидеон быстро осмотрел двери с небольшими зарешеченными окнами. Только из одной, что возле стражи, растекался тусклый свет. Значит, леди-кошка там.

Он натянул на лицо выражение усталой озабоченности, придал голосу тусклую служебную интонацию и шагнул вперёд.

— Доброго утра, господа, — сказал он вежливо. — Меня прислал судья Виндфорд. Нужно записать показания заключённой перед судом. Бумаги у меня вот…

Он похлопал себя по папке и уже сделал шаг к камере, как из-за спины раздался тяжёлый, спокойный голос, от которого у Гидеона мгновенно похолодело под ложечкой:

— Я не посылал никаких клерков. Кто ты такой?

Гидеон медленно обернулся. В проёме лестницы стоял мужчина лет пятидесяти, в строгом чёрном плаще и судейской мантии. Сухое аскетичное лицо с глубокими морщинами у губ, тонкие плотно сжатые губы и холодные серые глаза, которые смотрели так, будто видели насквозь. Сайлас Виндфорд.

— Постой… я знаю тебя… — сказал он тихо.

— Боюсь, вы обознались, господин, — пробормотал Гидеон, покрывшись холодным потом.

— Я никогда ничего не забываю, — зло сверкнув глазами ответил судья. — Ты… ты проклятый мошенник, что обокрал мою супругу! Стража, чего расселись? Хватайте его!

Гидеон бросился бежать вперед, надеясь сбить с ног сэра Сайласа и выскочить наружу. Но один из стражей прыгнул, схватил его рукой за лодыжку. Они вдвоем рухнули лицом вниз. Второй страж подскочил и ударил авантюриста под дых тяжелым ботинком. Гидеон забился на полу, как рыба, выброшенная на берег. Он увидел дорогие туфли господина судьи прямо перед своим лицом.

— Никогда бы не подумал, что ты сам явишься ко мне в тюрьму, негодяй. — Сайлас Виндфорд наклонился, и его холодный голос стал почти ласковым. — Но Господь — лучший из судей, и Он никогда не ошибается. Он привёл тебя сюда, чтобы ты получил сполна за все свои грехи. Что ж, я не стану перечить Его воле.

Гидеон выругался про себя. С лестницы доносились шаги — это, услышав шум, в подвал бежала подмога. Когда авантюриста подняли, он встретился взглядом с младшим Виндфордом. Тот вздрогнул и побагровел от ярости:

— Отец… то есть… господин судья… это пособник дьявола!

Сайлас повернулся к сыну, нахмурив брови: