— Я тебя ненавижу, — выдохнула она, но уже без прежней силы.
— Знаю, — улыбнулся он и жадно поцеловал её.
Робин сначала сопротивлялась, упираясь ладонями ему в грудь, но уже через несколько секунд сама вцепилась пальцами в его волосы, срывая с него шейный шёлковый платок. Весь страх и злость вспыхнули взаимной страстью. Гидеон прижал её спиной к шершавой каменной стене, стягивая с неё жилет и рубаху. Робин в ответ рванула шнуровку его камзола, почти оторвав пуговицы. Он подхватил её под бёдра, усадил на старый крепкий ящик и вошёл в неё одним резким толчком. Робин глухо застонала, запрокидывая голову:
— Сильнее, — прошипела она, впиваясь ногтями ему в спину. — Давай… отделай меня своей тростью!
Они занимались любовью яростно и жадно. Узкое пространство подвала наполнилось тяжёлым дыханием, стонами и скрипом старого дерева под ними. Робин кусала его за плечо, чтобы не закричать слишком громко, а Гидеон шептал ей на ухо всякие пошлости.
Никто из них не заметил, как в дальнем углу, в щели между прогнившими досками, появилась большая белая кошка. Бланш замерла, не в силах отвести взгляд. Она видела всё: как Гидеон страстно целует Робин, как та выгибается ему навстречу, обхватив его ногами, как их тела двигаются в едином ритме. Кошка тихо попятилась. Ключик на ошейнике тихо зазвенел. В груди что-то болезненно сжалось и оборвалось. Она развернулась и бросилась прочь из подвала, прихрамывая обожжённой лапкой.
***
Когда Бланш приняла человеческий облик, по её щекам текли злые горячие слёзы. Ариэль мгновенно появился рядом:
— Госпожа! Что произошло?! Кто вас обидел?!
Бланш вытерла лицо тыльной стороной ладони и горько усмехнулась.
— Никто, Ариэль. Ты был прав. Все они проходимцы. Особенно этот… мистер Грей, — она подошла к зеркалу и посмотрела на своё заплаканное отражение. — Завтра же заканчиваем эту дурацкую игру. И больше никаких спасителей!
Она не успела даже расчесаться, когда раздался шум. В особняк Гринвудов стучали кулаками и прикладами мушкетов.
— Леди Бланш Гринвуд! — гремел голос Тристана Виндфорда, полный холодного, праведного гнева. — Именем Его Величества короля и Святой Англиканской Церкви, откройте дверь!
За высокой стеной собралась уже немалая толпа: стражники с мушкетами и фонарями, полусонные горожане, несколько старух и просто любопытные. Факелы бросали неровный, тревожный свет. Бланш стояла у окна второго этажа, глядя вниз. Обожжённая рука пульсировала под повязкой.
— Ариэль, — сказала она спокойно. — Готовься к обороне. Закрой все входы.
Прозрачный силуэт в зеркале склонил голову.