Странные ощущения: громадный кусок льда у меня внутри никак не мог растаять в полыхавшем вокруг него пламени. Но, по крайней мере, больше не было холодно, почти не было. Стужа затаилась, и лишь её осторожные ростки время от времени лёгкими прикосновениями пытались вновь заморозить мою душу.

— Руку покажи, — потребовал колдун и опустился на корточки.

— Смотри, — разрешил я, но только пошевелился, волна жара ударила в голову, а из глаз потекли горячие слёзы. — Долго ещё колбасить будет? — прохрипел, немного придя в себя.

— Уже нет, — уверил меня Жан, провёл ладонью над предплечьем и сложил пальцы в странную фигуру.

И сразу плоть начала слезать с костей.

Никакого преувеличения — ощущения были именно такие. Даже окажись кисть в топке печи, боль и тогда не была бы столь ошеломляющей. Сделанные колдуном надрезы на предплечье зажили собственной жизнью и начали удлиняться, рассекая кожу; линии, ромбы и прочие символы полыхнули огнём и расползлись по руке, сливаясь в сложный узор.

— Получилось! — ликующе прошептал колдун.

Сколько удивления в голосе! Ну и гад!

— Сволочь, — в ответ прохрипел я. — Просто ответить на вопрос не мог⁈

— Успокойся, всё уже закончилось. — Жан вновь осмотрел мою руку — чёрные узоры на коже казались выжженными раскалённым железом, а ещё недавно широкие и воспалённые царапины извивались белыми рубцами. — Конечно, возможны рецидивы, но тут уж ничего не поделаешь — заразу мы до конца ещё не вычистили.

Предположение о возможных рецидивах мне вовсе не понравилось.

— Я что теперь, ходячая бочка с порохом? — спросил у колдуна.

— Боюсь, так. Но это ненадолго.

— А если драконий огонь не сможет выжечь стылую лихоманку? — подал голос сидевший у двери Ветрицкий.

— У нас ещё один шар остаётся, — отмахнулся колдун.

— Другой вопрос! — и не подумал уняться Николай. — Что, если он слишком быстро её выжжет?

— Придётся вносить в лечение коррективы, — беспечно пожал плечами Жан, насторожился, прислушиваясь к чему-то слышному ему одному, и погасил паривший под потолком шарик света. — У нас гости!

— Коля, быстро на чердак. Макс, дверь на тебе, — скомандовал я, в темноте нашаривая фуфайку. — Сколько их?

— Раз, два… пятеро. Трое с фасада, двое сзади зашли.

— Ещё б знать, кто это и что им от нас надо, — пробормотал я и устроился у окна со штуцером в руках.

Зрение неожиданно быстро привыкло ко мраку, и ночь показалась какой-то слишком уж светлой. Краски смазались, превратились в различные оттенки серого. В узкую щель меж досок были прекрасно различимы деревья, оставленные нами на снегу следы и… замерший у края поляны силуэт человека!