— Жан, — тихонько позвал я, подождал и позвал снова: — Не притворяйся. Знаю, что не спишь.
— Чего ещё? — отозвался колдун после недолгой заминки.
— Жан, зачем тебя рейнджеры искали?
— Меня? Я думал, это за тобой пришли, — не купился старикан на мой блеф.
— Не прикидывайся, капитан всё время на тебя смотрел.
— Косой-то? Лёд, у тебя паранойя разыгралась, — негромко обронил Жан и замолчал, а вскоре и вовсе захрапел.
Уснул? Уснул.
Паранойя, значит? Может и так. Но вариантов и в самом деле немного: либо Жан врёт, либо это весь мир решил сжить меня со свету.
Если врёт Жан — дело житейское. Но если рейнджеры охотились именно за мной, то это уже ни в какие ворота не лезет! За что? Почему все встречные-поперечные меня убить пытаются? Всемирный заговор? Не иначе, блин…
Устроившись поудобней рядом с очагом, я вытянул ноги и прислонился к стене.
Что-то все кости ломит. Особенно руки. С левой кистью ещё понятно, но правая-то почему никак не проходит? И голова гудит. И глотать больно.
Уж не заболел ли я? Блин! Как же не вовремя! Отлежаться-то не получится!
Ладно, надеюсь, завтрашний день окажется лучше сегодняшнего. Очень на это надеюсь. Но почему-то совершенно в это не верю…
Глава 5
Иногда сны заводят людей в странные места. Мозг — вообще штука непонятная: никогда не знаешь, в какую игру он предложит тебе сыграть. Стоит только на миг потерять контроль, и сразу из подсознания на свет Божий выползают давно забытые обиды, а обыденные, ничего не значащие факты складываются в полные сюрреализма картины. И никогда наверняка не скажешь, какое событие какую химеру породило.
Я был уверен, что знаю свои кошмары, как пять пальцев. Я ошибался.
Вокруг простиралась безжизненная снежная пустыня; холодным блеском сияло лазурное солнце, его лучи отражались на бессчётных гранях торчащих из снега ледяных шипов. Горизонт терялся в клубящейся у земли туманной дымке, а ясное-ясное небо завораживало своей чернотой.
Любой человек в здравом уме постарался бы убраться отсюда как можно быстрее и как можно дальше; я бы и сам так поступил, да только мои желания сейчас не играли никакой роли. Вмороженные в лёд руки и ноги удерживали распростертым навзничь, на манер вколоченных в крест гвоздей.
Кто сказал, что во сне не чувствуют боль? Вывернутые в локтях руки горели огнём, а кисти и ступни кололо нестерпимо длинными иглами стужи.
Мерзкое положение. Хотя мерзкое — это не то слово. Совершенно не то…
Я напрягся и попытался вырваться, но ничуть в этом не преуспел, лишь помутилось в глазах и почудилось, будто над головой из ниоткуда возникли и кружат в воздухе пять острых сосулек.