В кои-то веки не о чем беспокоиться. Даже странно как-то…
Глава 3
Старый добрый пинок по рёбрам по праву может считаться самым надежным средством экстренного пробуждения ближнего твоего. Самым надежным не столько в силу высокой эффективности, сколько в силу повсеместной доступности. Если уж на то пошло, ведро ледяной воды или коробок спичек не всегда под рукой, а приложиться тяжёлым ботинком по рёбрам спящего обычно проблемы не составляет.
Раз! — и одного пинка вполне достаточно, чтобы разбудить кого угодно. Потому как подорваться с постели при таком раскладе и дать по зубам обидчику — святое дело. А это уже результат.
Ветрицкий лишь хрюкнул, перевернулся на другой бок и с головой укутался в одеяло.
— Во сколько он вчера припёрся? — повернулся я к Максу.
Дубин потянулся, зевнул и потёр глаза костяшками указательных пальцев. Немного подумал и пробурчал:
— Ни разу не угадал. Во-первых, он не припёрся — его принесли. Во-вторых, не вчера, а сегодня. Часа три назад.
— Не умничай, — поморщился я, сдёрнул с Ветрицкого одеяло — тот, что-то недовольно бормоча, съёжился — и начал выбирать место для следующего удара.
Человек я относительно добрый, но в подобной ситуации сорвётся и святой! Мало того, что невыносимо раскалывалась голова, а рукава фуфайки заштопали просто отвратительно, так ещё вопреки договоренности Ветрицкий не появился на постоялом дворе ни вчера вечером, ни сегодня с утра. Мы с Вороном битый час прождали парня в номере и уже собрались вызволять его из застенков инквизиции, просто на всякий случай решили для начала заскочить за Максом. Не понимаю, как мне удалось сдержаться, когда выяснилось, что в дупель пьяный Николай преспокойно дрыхнет у Кузьмы Ефимовича.
— Ты ж его покалечишь! — Ворон оттащил меня от лучника, сам опустился на корточки и начал яростно тереть ему уши. — Ну ты и Штырлиц, Лёд! Вчера и словом не обмолвился, что это вы оборотня завалили!
— Да я тут вообще не при делах, — отбрехался я и, почесав зудящую руку, спросил: — И с чего ты вообще взял, что это мы?
— Когда ты ушёл, я пацанов знакомых встретил. Весь вечер только и разговоров было, как Бояринова какой-то фраер подстрелил, — пояснил Ворон и слегка приподнял голову Николая. — Ну, а как этого обормота увидел, сразу понял, о ком базар был. Сам рассказать не мог?
— Делов-то. Было бы что рассказывать.
— Ой-ой-ой! Типа, тебе это как два пальца?
— Задрали уже с этим оборотнем! — И Макс со всего размаху ударил по стене ребром ладони. — Коля то, Коля сё… Тьфу!
Ветрицкий наконец очухался, уселся на тюфяк и даже открыл глаза.