Долгоносов откинул простыню и воткнул в мою вену иглу. Укол вышел совершенно безболезненным, но через минуту паралич сменился судорогами; тогда Царько прижал меня к кровати и отвесил несколько хлёстких пощёчин.
— Ты нас слышишь? — крикнул он.
— Слышу, — прохрипел я.
— Нож, который у Эльдара купил, где?
Я какое-то время пытался сообразить, кто такой этот Эльдар и что за нож он мне продал, и лишь когда Царько отвёл руку для нового удара, выдал:
— Украли.
— Кто?
Я уже совсем было вспомнил, где раньше встречал вора, но вновь навалилось оцепенение, и бороться с ним не было сил. Только и успел прошептать:
— Не знаю.
— Он не врал, я бы почувствовал, — подтвердил колдун.
— Пустышка, — с досадой сплюнул Перов.
— Мне лечить его или как? — спросил Долгоносов, выбросив в корзину пустой шприц.
— Ну, Тёма, и что с твоим подчиненным делать? — ухмыльнулся заместитель воеводы. — Разрешим эвтаназию или пусть ещё помучается?
Гельман ненадолго задумался, потом уточнил:
— У Гимназии к нему претензии есть?
— Нет.
— Тогда пусть живет.
— Счёт за лечение кому выставлять? — зашуршал бумажками врач. — Это сумма, на которую мы его уже пролечили.
— Нехило, — присвистнул Артём. — Что б я так жил! Это оплатим, но дальше кина не будет.
— Значит, всё-таки не лечим?
— Ну что ты, Долгоносов, как маленький? Шмотки его здесь? Здесь. Выверни карманы, сколько найдёшь, на столько и лечи. — Перов распахнул дверь и вышел в коридор, следом потопали остальные. — Выходы из Форта перекрывать не будем, но уровень безопасности необходимо усилить…
— Эй, если пациент очнётся, что делать? — крикнул им вслед Долгоносов.
— Пусть заявление о переводе на северную промзону пишет.
— Шансов, что он выживет, прямо скажем, немного.
— Тогда как зомби отработает, — фыркнул Гельман. — Олег Владимирович, снежные люди уже к Стылому морю вышли, можно туда начать перекидывать людей с южного направления и промзоны?
— Нет, держи в резерве пока…
Шутники, блин. А Долгоносов вообще упырь. Где твоя клятва Гиппократа, сволочь?
Но тут под кожу чуть ниже локтя вошла новая иголка, и ватное оцепенение сменилось леденящим онемением. Пара ударов сердца, — и я провалился в беспокойный и очень, просто очень холодный сон.
Глава 2
Холод — жара, холод — жара.
Проснувшись около полуночи, я корчился на койке и то закутывался в тонкое больничное одеяло, то откидывал его в сторону.
Холод — жара, холод — жара.
Пик выворачивающей суставы боли и всё по новой: холод — жара, холод-жара…
И так несколько часов подряд. От подобных температурных перепадов мог растрескаться и камень, но человеческий организм куда как крепче. Из некоторых вообще гвозди делать можно. Вот только мне до такого совершенства было далеко, поэтому забыться беспокойным сном удалось лишь к утру. Да и сон ли это был? Скорее уже бред.